Достаточно взгляда - Марина Анатольевна Кистяева Страница 14

– Я вижу.

Валид распрямился, встав в полный рост. Софа тоже поднялась. Бросив в ее сторону непонятный взгляд, чуть скрытый полутенью подъезда, Валид с легкостью подхватил чемодан.

– Пошли.

Софа застопорилась.

– Куда?

– Ко мне. Я так понимаю, тебе Малаховы выписали «волчий билет»?

Стыд в очередной раз накрыл Софу.

– Да, – промямлила она. Чего скрывать очевидное?

– Сумки осилишь?

– Валид…

– В квартире поговорим. Нехер соседей веселить. Сейчас повысовываются.

Он был прав. Сотню раз! Еще раз шмыгнув носом, Софа взялась за сумки. Рюкзак висел у нее за спиной.

– Лифт вызови. Тебе по лестнице с сумками будет тяжело.

Софа не смотрела в сторону Валида. Не могла… Все потом. Честное слово.

С тех пор, как она спустилась, лифтом никто не воспользовался, он находился на первом этаже. Они вошли в него.

– Четвертый этаж.

– Я знаю.

Софа упорно отводила взгляд от Валида.

Они молча поднялись на его этаж. И так же молча вошли в его квартиру.

– Давай вперед проходи.

Валид распахнул дверь, пропуская Софу. Мысленно пискнув, она нырнула в уже знакомый коридор. Быстро разулась, благо на ней были кеды, и все с теми же сумками прошла дальше, освобождая пространство для Валида.

Он зашел, опустил чемодан на пол. Мышцы под его футболкой напряглись, обозначились ярче.

По позвоночнику Софы прокатились мурашки. Она невольно уставилась на его спину. Ей никак не удавалось не обращать внимание на физическую форму Валида. Иногда он казался ей огромным!

И сильным.

По телу мурашки побежали повторно. Уже ледяные, колкие. Вот зачем она сейчас об этом думает? Зачем? Ей мало свалившихся проблем?

Валид распрямился и повернулся к ней. Она не могла знать, что он увидел у нее на лице. Но что-то увидел.

Потому что нахмурился. Причем сильно. Его брови сошлись на переносице, мгновенно изменив лицо, сделав его суровым. Грозным. У Валида и так было достаточно много острых углов на лице, а сейчас и подавно. У Софы глаза распахнулись.

Что не так?..

Что изменилось?

Валид медленно повел головой, а потом сделал шаг вперед.

Софа рада бы сделать шаг назад, но это был бы уже перебор!

Она осталась стоять.

Валид подошел к ней и уперся рукой в стену. Навис, считай, над Софой. Но за ее спиной был коридор, и она могла…

Нет! Не могла.

И точка.

Она не будет паниковать! И не будет думать плохое про Валида.

– Я не трону тебя… Поняла?

Валид как-то странно сглотнул.

И взгляд у него снова потемнел. Таким стал, отчего ее соски, совершенно против ее воли, напряглись, стали твердыми и чувствительными, и это ощущение прошло по всему телу, как электрический разряд. А внизу живота, между ног, возникло странное тяжелое, пульсирующее тепло. Оно нарастало, заполняя низ живота влажной, щемящей тяжестью.

ГЛАВА 9

– Ну, может, разок поцеловать попытаюсь.

Она отшатнулась.

– Да пошутил я, Соф. – Он опалил ее своим дыханием. Стояли-то они по-прежнему максимально близко.

И она готова была поклясться, что услышала негромкое: «Или не пошутил».

Ее мозг кричал, что она в безопасности, что он ее не тронет. Но ее тело, ее нервная система прочитали в его темном взгляде и напряженной позе совсем другой сигнал. Сигнал первобытной, сдерживаемой опасности и влечения. И это противоречие сводило с ума.

Она покраснела уже от стыда за свою собственную физиологическую реакцию. Это было неприлично, не вовремя, недопустимо. Но чем сильнее она пыталась подавить это тепло между ног, тем ярче оно разгоралось, подпитываясь ее же смущением и его близостью.

Софа отчаянно пыталась найти способ сменить тему.

И еще…

Он прочел ее мысли! Поэтому и нахмурился.

– А ты почему в подъезде оказался?

– На пробежку вышел.

Валид запустил пятерню в короткие волосы.

– Так… Наверное, нам снова нужен чай.

– Я не хочу…

– Хочешь. Чай успокаивает.

Чай так чай.

Она не успела эти слова произнести вслух. Руки Валида легли ей на плечи и аккуратно, точно она ничего не весила, переставили с прохода.

Офигеть.

Софа мысленно ойкнула. Это что сейчас было? Демонстрации силы? Так она отлично помнила, какой он силач! И как ловко он ее со стены снял. А еще помнила его лицо напротив своих…

Ой, все. Софа спрятала лицо в ладонях.

Вдох-выдох. Еще раз вдох-выдох.

Она посмотрела на свои сумки. На чемодан… Без комментариев.

– У меня есть макароны по-флотски, будешь? – раздался голос с кухни.

– Нет, спасибо.

Ей бы то, что они съели в ресторане, переварить.

Но вот его забота… Она сносила Софу с ног. Серьезно. И внутри нее зарождалась острая, почти болезненная признательность к Валиду. Он столько всего для нее сделал! И делает.

О плохом думать не хотелось. А отчего-то думалось. И где-то на подкорке сознания рождалась мысль: чем расплачиваться будешь, Соф? А? Валид парень взрослый, он не сопляк, чтобы его с благодарностью «прокатывать».

А дальше и вовсе мысли начинали скакать, причем в таком случайном порядке, что она едва за ними поспевала. Тут были и про то, что никто с нее еще никакую благодарность не спрашивает, и что есть вероятность того, что Валид из доброты душевной помогает… И почти сразу же накатывала какая-то иррациональная обида, смысл которой сводился к тому, что почему это с нее никто благодарности-то не попросит? Неужели она настолько плоха?

Софа уперлась рукой в стену. Кажется, пора заканчивать рефлексировать.

– Можно я руки помою? – крикнула она.

– Конечно.

Она прошла в ванную, включила холодную воду и умылась. Хватит нюни разводить. Она не осталась на улице, и ей, скорее всего, будет где переночевать. Валид явно не выгонит ее в ночь.

Дальше будет думать.

Софа посмотрела на себя. Так, вроде бы неплохо. Лишь глаза несчастные. Она попыталась улыбнуться. Не особо вышло, но уже лучше.

На кухне ее уже ждал чай.

И Валид, стоящий у кухонного гарнитура. Он упирался поясницей в столешницу, руки скрестил на груди.

Амбал… Как есть.

Софа прошла за стол и послушно села.

Чай. Точно… И конфеты! Те самые, что были пару дней назад. И чего Валиду их не естся? Вкусные же.

Она успела съесть одну конфетку и как раз размышляла, схомячить ли еще одну, когда услышала безапелляционное:

– Тебе некуда пойти.

Это не было вопросом.

А учитывая, в какой позе стоял Терлоев, отрицать очевидное не имело смысла.

Она