Гремлин за переборкой - Наталья Сергеевна Филимонова Страница 14

И мой родной мир. Планета, где меня создали. Одна из немногих цивилизованных планет галактики, не входящих в Конфедерацию миров.

Да, именно благодаря такому безумному круизу я когда-то и оказалась на борту «Принцессы». И я этот маршрут ненавижу.

И, пожалуй, чуточку боюсь.

Или не чуточку…

Ох, да, я безумно, до дрожи в коленях и ночных кошмаров, боюсь оказываться ближе, чем в сотне световых лет от этой планеты.

* * *

Прогуляться на ближайшей станции мне было необходимо еще и ради шопинга. В конце концов, из-за Магрида у меня целых две роли выпали из обоймы! И значит, нужно придумать что-то новенькое. А на Эльдорадо можно найти практически что угодно.

Эльдорадо-3 — одна из тех планет, которые включают чуть ли не в каждый второй круизный маршрут. По крайней мере, для таких лайнеров, как «Принцесса Галактики» — предназначенных преимущественно для людей и нохайцев. Дело тут не в ксенофобии глав компаний. Просто представителям каждой расы нужны свои условия для комфортной жизни. А путешествовать ради развлечения все, конечно, хотят с удобством.

Собственно, туристические планеты, интересные людям, делятся на несколько категорий: места с красивой или хотя бы экзотической условно-девственной природой; миры с чужими цивилизациями, чью культуру и архитектуру люди хоть как-то могут оценить; и то, что я называю планетами-мегамаркетами. Эльдорадо-3 как раз относится к последним.

Здесь есть действительно все: от гигантских магазинов размером с город и высотой в сотни уровней до развлекательных и досуговых центров для всех возможных рас. Планета живет за счет торговли и сферы услуг. На ней можно купить абсолютно все, что только производится в галактике, — были бы деньги.

Пассажиры, столпившиеся у одного из выходов, роптали. Подозреваю, что у остальных происходит то же самое.

— Ладно когда на входе билеты спрашивают, но чего ради я должен что-то предъявлять на выходе⁈ — ворчал какой-то старик.

— Говорят, это все новый капитан, зайцев ловит… — еще один мужской голос.

— Я бы не возражала, если бы он ловил их лично… даже позволила бы себя поймать! — а этот кокетливый смех ни с чем не спутаешь — незабвенная Долорес…

Проходить приходилось по очереди — двое стюардов, стоявших на выходе, считывали у каждого чип или личную карту, на которой записаны данные об оплаченном билете. Потом, конечно, извинялись и дежурно желали приятного для и новых путешествий на «Принцессе». Учитывая, что пассажиров на борту больше тысячи человек, третьему классу предстояло изрядно промариноваться в ожидании своей очереди.

Приветственный лай я услышала из другого конца коридора. Наверняка Чак вовсе не со мной здоровался, но меня уже осенила идея.

Пятнадцать минут спустя я стояла в толпе пассажиров второго класса — а прямо передо мной топтались мальчик лет восьми, его родители… и собака. А в моей руке была зажата палка колбасы. Кто-то, толкая меня в спину, ворчал, что «меня здесь не стояло», но на самом деле в этом хаосе поди разбери, кто и где стоял изначально.

Выбрав момент, когда никто не смотрел на пса, я помахала колбасой перед его мордой. Чак заинтересованно повел носом, а потом и вовсе прихватил кончик колбасы зубами. Я снова осторожно огляделась. Разумеется, здесь не кинешь «палочку» так, чтобы никто не заметил. Поэтому я дождалась, когда перед семейством останется всего один человек, очень удачно одетый в пиджак, и снова чуть переместилась — так, чтобы оказаться за его спиной. И налетела прямо на него.

— Ой, извините, пожалуйста! Меня, кажется, толкнули…

— Ничего страшного, — мужчина едва обернулся на меня — как раз подошла его очередь, и он, обнаружив это, практически бегом рванул к стюарду у рамки выхода, а едва тот провел белой трубкой по его запястью, считывая чип, поспешил дальше, торопясь после душной толпы оказаться наконец на свежем воздухе и даже не обратив внимания на резко потяжелевший карман.

Удачно он помчался. Может быть, Чак и смог бы удержать себя в лапах — и мой план провалился бы. Но наблюдать, как колбаса — уже попробованная! Практически его личная колбаса! — стремительно убегает, оказалось просто выше собачьих сил. А потому пес, замерев в своем горе на несколько секунд, в конце концов не вынес этого издевательства — и метнулся следом, заливаясь лаем. Прямо под рамку выхода, мимо стюардов — и дальше.

Мы с мальчиком рванули вперед одновременно. Слаженно проскочили мимо стюардов, потом мальчишка чуть отстал. Чак тем временем как раз догнал свою колбасу — и в красивом прыжке наскочил на ничего не подозревающего мужчину в пиджаке, едва не сбив того с ног.

Схватить Чака за ошейник первой успела именно я. Впрочем, колбаса уже была у пса в пасти, а мужчина, шарахнувшийся от нас, разразился ругательствами. Я чуть виновато пожала плечами, дожидаясь пацана.

— Да, наш пес… простите… — донеслось из-за спины.

— Спасибо! — Мальчик перехватил ошейник Чака, и я разжала руку, широко улыбнувшись.

Никто не станет теперь разбираться, что я вовсе не из этой семьи и побежала за псом исключительно из… собаколюбия. Помочь хотела. А что билет предъявить не успела — так некогда было!

— Не за что! Удачи на Эльдорадо!

Глава шестая

Попутчик

Эльдорадо — одна из тех планет, где я чувствую себя как рыба в воде. Здесь так много разумных, что затеряться в этом море ничего не стоит. Даже без всякой маскировки.

А еще это конечная точка сразу нескольких постоянных маршрутов «Принцессы», так что здесь я бывала уже много раз, неплохо ориентируюсь в окрестностях космодрома и основных точках притяжения туристов, знаю, где что можно достать и давно обзавелась кое-какими полезными знакомствами.

Для прогулки я выбрала образ «серой мышки» — еще один из моих любимых. Тот самый, в котором даже на виду для большинства людей ты остаешься практически невидимкой. Волосы — мои собственные, короткие и светлые, разве что сбрызнутые специальным лаком, чтобы не блестели и висели сосульками. Косметики — минимум, только чтобы слегка «запали» щеки, «нависли» веки и под глазами залегли тени. Одежда — чуть мешковатый тускло-синий комбинезон, в котором я кажусь худее, чем есть. Ну и, конечно, обязательно — слегка ссутулиться и смотреть окружающим не прямо в глаза, а чуть ниже переносицы.

Вообще-то все это только звучит ужасно. Моя «мышка» вовсе не выглядит уродливой или неопрятной — просто серой. Никакой. Из тех людей, по которым взгляд скользит, не задерживаясь, и минуту спустя вы уже не можете вспомнить, как выглядел случайный прохожий.

Правда, все эти