На руинах Империи - Татьяна Николаевна Зубачева Страница 137

– А прибыль?

– Её даёт Сэмми. Ну, и остальные.

Фредди задумчиво кивнул.

– Как дорога?

– Неделю они проколупаются. Под жёстким контролем.

– Жалеешь, что нельзя выпороть парочку? – усмехнулся Фредди.

– Я и раньше это не любил.

– Но порол.

– Это входило в мои обязанности, и я не хотел терять место из-за пустяков, – пожал плечами Джонатан. – Порка азартна. Я знавал неплохих и, в общем-то, толковых парней, которые на этом теряли работу. Увлекались и заламывали. Умный хозяин не любит таких потерь.

– А глупый?

– А глупому не стоит служить, Фредди. Его глупость всё равно обернётся твоим проигрышем.

Фредди усмехнулся.

– Что-то ты расфилософствовался, Джонни.

Джонатан ответил улыбкой.

– Хочется почувствовать себя мудрым и опытным.

– Ну, давай, – согласился Фредди, – а я послушаю, наберусь мудрости.

И фыркнул, не выдержав смиренного тона. Рассмеялся и Джонатан…

…Они уже подходили к своему сараю, когда Андрей хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ах ты, чтоб тебя!

– Чего ты? – не понял Эркин.

– Да рубашки ж наши у Молли!

Эркин улыбнулся, но голос его был серьёзным.

– Сходи и забери. Я спать пойду, устал, – и зевнул для правдоподобия.

– Ага, – согласился Андрей, – я быстренько, – и исчез в темноте.

Эркин рассмеялся ему вслед. Так, смеясь, он и вошёл в сарай. И залезал на помост, и укладывался, смеясь.

Когда Андрей вернулся, Эркин крепко спал. Андрей осторожно положил рядом с ним его рубашку, разулся и вытянулся на сене. Покосился на Эркина. Спит. Надо и самому соснуть. Всего ничего осталось… он заснул, не додумав до конца и не увидев, как Эркин улыбнулся, не открывая глаз.

…Вроде только закрыл глаза, как мокрая пятерня Эркина проехалась по его лицу. Андрей сел, ошалело моргая.

– Ты чего?! Я ж только лёг.

– Когда ты лёг, твое дело, – смеялся Эркин. – А собираться пора.

– Темно ж ещё, – простонал Андрей.

– Пока соберёмся, посветлеет.

Подрагивая то ли от утреннего холодка, то ли от недосыпа, Андрей обулся, собрал вещи. Когда он подошёл к конскому загону, Эркин уже вьючил Огонька, Принц стоял осёдланный.

– Давай мешок и седлай своего.

– Господи, – зевнул Андрей, – втравил ты меня… Я спать хочу…

– Я тоже, – Эркин отобрал у него мешок и куртку, – Ничего не забыл? Иди, облейся у колодца. Все спят, никто не увидит.

– Угу.

Андрей потащился к колодцу. В предрассветном синем сумраке он рискнул на мгновение скинуть рубашку и, как Эркин, облиться до пояса холодной водой. Но Эркин оставался обсыхать полуголым, а он сразу натянул рубашку и застегнулся. Намокшая ткань липла к телу и холодила его. Но зато весь сон действительно прошёл.

Андрей покосился на барак. Рядом с кухней новенькое недавно прорубленное окошко, затянутое изнутри лоскутом цветастой ткани. Рама кривая, неплотно прилегает. Он бы лучше сделал. Да когда ж теперь делать? Тонкий переливчатый свист, которым Эркин обычно на станции или рынке извещал о своём приходе, позвал его.

– Ты купался, что ли, или насос чинил? – встретил его Эркин. – Седлай своего. У меня всё готово. Огонёк и Резеда у тебя. Я к загону. Потом подойдёшь, будешь их сзади подпирать.

– Ага.

Эркин вскочил в седло. Принц попытался крутануться, получил от Эркина шлепок по крупу с обещанием оторвать башку – за два дня они «договорились» начинать с этого – и унёс всадника к загону с бычками. Бобби требовательно ткнул Андрея в грудь мордой. Андрей сунул ему кусок хлеба и начал седлать.

…Джонатан сквозь сон услышал стук множества копыт, мычание бычков и открыл глаза. Шторы ещё не повесили, и комнату заливал серый предутренний свет. Джонатан посмотрел на часы и улыбнулся. Парни держат сроки. С такими работать легко. Дорогу они минуют стороной и с индейцами не столкнутся. По крайней мере, сейчас. Ларри надо будет отправить перекопать загон, где были бычки. Пусть колупается. Не перетрудится и делом занят. А потом засеять. Травой-скороспелкой. Второго стада он пока брать не будет: ещё одну такую пару пастухов найти – это здорово помотаться надо, а у него сейчас другие проблемы. А белые ковбои жрут и пьют столько и такого, что невыгодно. Нет, белых работников ему не надо. Бывшие рабы нетребовательны, но, правда, и старательных мало. На всю резервацию не найдёшь и троих, чтобы действительно работали. Кто не может, кто болен, и все не хотят. И если это поветрие с переселением докатится сюда… то перспективы весьма и весьма. А индейцы… Пока от них нет пользы, а скоро начнут мешать. Что рабы, что работники никудышные. И раз русские их вывозят на… как её, Великую Равнину, то пусть убираются. Главное, что эта Великая Равнина за Русской Территорией, и границу будут держать русские. Что совсем даже не плохо и просто хорошо. А кто от племени отбился, вроде этого, то может и остаться. Хорошего работника даже и прикормить можно.

Джонатан усмехнулся. Прикормить бывшего раба несложно и не накладно. Особенно дворового работягу, что и не знает о существовании другой еды, кроме каши, хлеба и рабского кофе. А дать ему ещё мяса и молока – то и готово. Он твой с потрохами. Вон эта пятерка безымянная лопает и крутится при деле. Один уже за Сэмми хвостом бегает, остальных Мамми жучит, посмотрим, что вырастет. Глядишь, к осени и имена получат. Дворняжки, щенки. А из одного хороший цепняк может получиться. Но с этим теперь надо поаккуратнее.

Шум угоняемого стада затихал, и Джонатан опустил голову на подушку. Часок он ещё поспит. Наверняка Фредди встал проверить парней. Но Фредди достаточно умел и опытен, чтобы не показаться им на глаза. Пусть парни думают, что на полном доверии. Здесь это должно сработать. Засыпая, Джонатан прислушался и удовлетворённо ухмыльнулся, когда за стеной упали на пол сапоги и скрипнула койка Фредди. Эх, не с кем было поспорить, хороший куш сорвался.

Серый свет постепенно светлел, наливался золотом. Просыпались птицы. Скоро Дилли и Молли побегут к коровам, а Мамми встанет принять удой… И начнётся новый день, суматошный и размеренный сразу, как все дни в имении.

Джексонвилл

Женя вертела в руках тенниску Эркина. Так-то она всё зашила, но это ненадёжно. После стирки ткань подсела, тенниска даже на глаз стала мала. Она и раньше на нём в обтяжку сидела, а теперь… Ну, влезть в неё он влезет, но первое же резкое движение, и всё поползёт. Нет, надо будет ему сказать, что её теперь только как майку для тепла поддевать. Но он маек не носит. Ну, тогда для дома оставить, чтоб не