Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков Страница 134

Поняв это, он пришел на кухню к Грете, обнял, чтобы успокоить, а потом спросил:

- Вы верите, что Сеятель управляет всем на свете?

Когда он растолковал вопрос, Грета просияла:

- Да, конечно!

- То есть, вообще всем?

- Да, любимый.

- И то, что я стал рабом, а ты путаной – тоже он сделал?

- Конечно.

Она продолжала сиять, и Рэд нахмурил брови:

- Что же здесь хорошего?

- Мы с тобой вместе, ты вырыл шёнбрун. Это все сделал Сеятель. Он заботится о нас.

Рэд не смог продолжить спор. Его мысль уперлась в нечто великое, недоступное рациональному пониманию. Тут можно было только принять на веру.

Чтобы избавиться от трудных размышлений, он обнял Грету и уложил в постель.

* * *

- Ты есть полностью здоров, - произнес барон фон Ландау, завершив осмотр. За его плечами, словно часовые, стояли Якка и Вольф.

- Ночью ты чинить шёнбрун. Работать согласно цуштанд. Ты петь песня и думать про Каталия. Якка помогать тебе с ведро. Строго соблюдать!

Рэд все это знал. Он знал даже то, чего барон не упомянул: нужно верить.

- Натюрлих, герр барон, - сказал Рэд. На сей раз с верой не будет никаких проблем.

- Когда ты кончить шёнбрун, я прихожу смотреть.

- У тебя есть какая-то болячка? - уточнил Рэд. - Если здоров, то не заметишь разницы. Возьми с собой кого-нибудь больного.

- Я сам знать, - сказал барон.

- Когда ты... - Рэд хотел спросить: “когда отпустишь?”, но ведь и сейчас его никто не держал. - Когда ты дашь мне денег на дорогу?

Ландау поглядел на Вольфа. Тот был более понятлив и растолковал барону.

- Кончить шёнбрун – тогда деньги.

Рэд набрался наглости:

- И Грету отпустишь со мной?

Вольф кивнул на девушку и сказал барону пару слов. Тот отмахнулся, скривив губы. Мол: бери, дерьма не жалко. Рэд набычился:

- Зря ты так, герр барон! Не говори так про мою девушку.

Вольф покачал головой и переводить для барона не стал.

Ландау сказал:

- Делай шёнбрун.

Затем ушел, забрав с собой свиту.

Вечером Грета всюду зажгла свечи, не стала есть ужин и безудержно молилась. Падала на колени, гнула спину перед ликом Сеятеля, потом звала Рэда, целовала ему руки, умоляла тоже поклониться.

Он тоже прочел молитву и отвесил поклон. Рэд был абсолютно уверен в себе. Не в дядьке с иконы, а именно в себе. Впрочем, как знать – может, веру в себя послал ему Сеятель?..

Копать оказалось легко и приятно. Якка разжег костер – поскольку прежде так делал, - но тепло было и без костра. Рэд выбрал репертуар на ночь: решил вспомнить всякие любовные песенки, а потом исполнить для Греты. Принявшись за работу, ощутил удовольствие и вдохновение. Пришли на ум прежние светлые мысли: когда окончу шёнбрун, закроется весь этот лагерь. Опыты будут не нужны, и бедные камни получат спасение. Дураки же служат у них в церкви! Причем тут Сеятель? Я, каталиец, всех избавлю от бед!

Ночь пролетела так быстро, что он даже не успел устать. Правда, и до воды не добрался: многовато земли обвалилось на дно. Он хотел поднажать и окончить уже засветло, но на рассвете явился барон Ландау с солдатами и запретил копать. Нужно соблюдать прежний цуштанд, который гласил: копать только ночью.

По дороге домой Рэд задумался: зачем, собственно, барон привел солдат? Но вспомнил прошлую выходку бригадира и получил ответ: готовому шёнбруну нужна надежная охрана. Кстати, забавно: Рэд так и не удосужился узнать, что сделали с бригадиром. Засекли плетьми или повесили, или дали какой-нибудь зверский цуштанд? Нужно будет спросить у Вольфа...

Все это вылетело из головы, едва Рэд вошел домой. Грета встречала его нарядная, в белых кружевах, за пышно накрытым столом. Было ясно: она не спала всю ночь, ждала и молилась.

Рэд сказал:

- Милая, я очень тебя люблю! Извини, сегодня не успел докопать, но завтра уж точно закончу.

Они позавтракали вместе, полюбились, выспались в обнимку. Вечером Грета снова принялась молиться, а он поужинал, выпил для бодрости крепкого чаю и сказал на прощанье:

- Скоро вернусь. Там дел часа на три, не больше!

Копать, действительно, осталось всего ничего. Понимая это, барон Ландау пришел на поляну еще с вечера. Но Рэд сказал ему:

- Найн, это не по цуштанду. Якка с костром – цуштанд, вы с солдатами – нихт.

Барон нехотя согласился и вместе с солдатами ушел на почтительное расстояние. А Рэд вгрызься лопатой в землю и очень скоро ощутил сырость. Едва под ногами начало хлюпать, он нашел языком дырки от выбитых зубов и загадал: шёнбрун, родимый, сделай так, чтобы они выросли заново. Вот Грета удивится: вернусь домой – все зубы на месте!

А других мыслей как-то и не было. Слишком он прижился к своей роли и к шёнбруну, и к уважению. Чудо свершилось месяц назад, и к нынешнему дню вошло в привычку. Когда воды набралось по отвороты сапог, Рэд просто крикнул:

- Якка, дас вассер! - и вылез из Колодца.

Охотник сбегал позвать барона. Тот явился с десятком солдат, двое несли фонари. Ландау велел им встать по бокам от ямы и светить вниз. Подошел, наклонился, заглянул.

- Ничего не увидишь, там просто вода, - усмехнулся Рэд. - Ты лучше за болячкой следи – она сразу исчезнет!

И сам нашарил языком просвет меж зубов, ожидая, когда новый резец появится из челюсти.

А барон Ландау все стоял и смотрел вниз, стоял и смотрел. Нечто странное было в его позе...

- Да что ты высматриваешь? - не выдержал Рэд.

Барон обронил приказ, и камень с фонарем спустился на дно колодца. Встал посреди ямы, осветил круг воды. Ландау смотрел, по-стариковски скрючив спину... И вдруг Рэд сообразил: барон выглядит как человек, которому крепко, со всего размаху врезали под дых.

- В чем дело, герр...

- Ди тойшунг! - процедил Ландау страшным голосом. - Дас ист кайн шёнбрун!

Солдаты сорвали ружья с плеч. Блестящее кольцо штыков окружило каталийца.

Эти жуткие слова

Многие мужчины, собираясь на свидание с женщиной,