Предатель. Ты меня не сломаешь - Юлия Обручева Страница 12

Он достает из кармана халата белоснежный платок, пахнущий мужским парфюмом, и вкладывает мне в ладонь.

— Вытри слезы. Тебе нельзя плакать.

Я вытираю глаза, чувствуя себя полной идиоткой, размазывающей тушь перед врачом. Но почему-то мне становится легче.

— Спасибо, — шепчу я.

Андрей ободряюще улыбается.

— Не за что. А теперь давай-ка проверим давление. И я налью тебе чаю. Настоящего, а не той бурды, что в автомате в коридоре.

Он встает, и мне вдруг становится холодно без его рук. Но внутри, где-то под ребрами, вместо липкого черного ужаса загорается робкая надежда, что мы найдем решение этого странного ребуса.

Глава 14

Глава 14

Марина

Прошло три дня, которые тянулись как три года.

И вот я снова сижу в кабинете Андрея.

Здесь ничего не изменилось: тот же плакат с анатомией почки на стене, тот же запах стерильности, тот же гул компьютера.

Изменился только воздух. Он стал густым, тяжелым, словно перед грозой.

Андрей не смотрит на меня. Он изучает распечатанный бланк с синей печатью лаборатории.

Его брови сдвинуты так сильно, что между ними залегла глубокая складка. Он молчит уже минуту, и эта минута вытягивает из меня последние жилы.

— Андрей Николаевич? — мой голос звучит жалко. — Не молчите, пожалуйста. Скажите как есть. Я сошла с ума? Там все чисто?

Он наконец поднимает голову. В его глазах я вижу такую смесь ярости и сочувствия, что мне хочется вжаться в спинку стула. Он медленно пододвигает ко мне листок.

— Ты не сошла с ума, Марина, — чеканит он каждое слово. — Ты была абсолютно права.

Я смотрю на пляшущие буквы. Химические формулы, цифры...

— Что это значит? — я не понимаю. Мозг отказывается понимать.

— Это значит, — Андрей подается вперед, опираясь локтями на стол, — что в капсулах, которые ты мне принесла, нет даже миллиграмма действующего вещества.

Земля уходит из-под ног. Кабинет начинает вращаться.

— А что там? — шепчу я.

— Мел. Крахмал. Сахарная пудра. Обычные наполнители. Пустышки, Марина. Плацебо.

Я хватаю ртом воздух, но он не проходит в легкие.

Пустышки.

Значит, каждый раз, когда я принимала таблетку, мерзавец, который подменил мне лекарства знал, что я приближаюсь к могиле.

И этот мерзавец, конечно, Сергей.

Меня берет злость от того, что я хотела поверить в его заботливую улыбку. Даже в неловкую помощь несколько дней назад.

А он просто медленно и цинично убивал меня, день за днем.

Страшное, ледяное подозрение, которое я гнала от себя, теперь стало фактом.

— Этого не может быть... — я трясу головой, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, хоть какое-то оправдание этому кошмару. — Андрей, послушайте... А может... может, это ошибка? Может, в аптеке? Знаете, бывают же поддельные партии? Контрафакт? Я покупала лекарства в разных аптеках, может мне просто не повезло?

Я цепляюсь за эту мысль как за соломинку. Пусть это будет жадность фармацевтов. Пусть это будет преступная халатность завода. Что угодно, только не мой муж.

Андрей с сочувствием смотрит на меня. Он качает головой, разрушая мою последнюю надежду.

— Я тоже сначала так подумал. Мы проверили оболочку капсул. Это не заводской брак, Марина. Капсулы вскрывали вручную. Очень аккуратно, но следы микроповреждений на стыках есть. Кто-то высыпал лекарство и засыпал туда порошок. А потом закрыл обратно.

Он делает паузу, давая мне осознать услышанное.

— В аптеке таким не занимаются. Это делали дома. Целенаправленно. Чтобы ты умерла от естественных причин, от отказа органов, и ни у кого не возникло вопросов.

Слезы от его слов больше не текут из глаз.

Внутри меня выжженная пустыня.

Я сижу, глядя на свои руки — те самые руки, которые обнимали убийцу.

— Значит, он хотел меня убить, — произношу я ровным, мертвым голосом. — Не просто бросить. Не просто ограбить. Убить.

Андрей накрывает мою ладонь своей. Его рука горячая, живая.

— Мы этого не допустим, — жестко говорит он. — Теперь у нас есть доказательства. И я тебя в обиду не дам.

Я смотрю на его пальцы, сжимающие мою ладонь.

— В обиду не дашь? — я повторяю его слова, пробуя их на вкус. Они пресные.

И осторожно, чтобы не обидеть забираю руку. Потому что сейчас мне не нужны новые отношения. Мне бы старые завершить.

А еще мне нужна свобода и пространство. Я поднимаюсь со стула, и направляюсь к выходу.

— Марина, ты куда? Сядь, — Андрей тоже вскакивает, его лицо искажается от тревоги. — Я сейчас позвоню знакомому в следственный комитет. Мы составим заявление, приложим результаты экспертизы. Тебе нельзя сейчас...

— Я еду домой, Андрей.

Мой голос звучит так ровно, что я сама себя пугаю.

— С ума сошла? К нему?! — он делает шаг ко мне, пытаясь преградить путь, но я обхожу стол с другой стороны. — Это опасно!

Я останавливаюсь у самой двери и оборачиваюсь. Смотрю на плакат с почкой, на Андрея в его белом халате, на пачку документов.

— Муж ничего не поймет. Он увидит ту же Марину, которую видел вчера. Слабую. Послушную. Умирающую.

— Марина, остановись! Давай дождемся...

— Мне нужно забрать вещи, — перебиваю я его, уже взявшись за ручку двери. — И мне нужно посмотреть ему в глаза. Понимаешь? Пока он еще не знает, что я все знаю.

— Я тебя не пущу! — Андрей делает рывок в мою сторону, но я уже открываю дверь.

Коридор больницы встречает меня шумом и запахом лекарств. Я оборачиваюсь через плечо, встречаясь с его ошарашенным взглядом.

Я выхожу из клиники, и холодный воздух бьет мне в лицо, окончательно освежая.

— Марина, это безумие! — Андрей догоняет меня уже около такси.

Он хватает меня за плечо, разворачивая к себе. Его лицо искажено тревогой.

— Ты не должна туда возвращаться. Это не игра в детектива, это твоя жизнь. Позволь мне вызвать полицию. Давай поднимем шум, я дам показания как врач!

Я смотрю на его сильные, честные руки и на мгновение хочу просто прижаться к его плечу и позволить ему все решить.

Но внутри меня, где-то под слоем болезни и боли, просыпается та, прежняя Марина. Та, что в двадцать пять лет выгрызала контракты у