Гремлин за переборкой - Наталья Сергеевна Филимонова Страница 12

он еще прибавил скорости. До бортика — и назад, уже мне навстречу. А пока я разворачивалась и догоняла — снова. И снова. В конце концов я плюнула — и нырнула. А когда Магрид в очередной раз проплывал мимо, неожиданно схватила его за ногу под водой. Да, совершенно детское дурачество, я знаю! Просто было очень досадно, и захотелось его хоть чуть напугать.

Что сказать… пугаться суровый капитан не пожелал. Вместо этого дернул ногой, чудом не попав мне в челюсть — и нырнул следом. И схватил за ногу уже меня!

Барахтаться в воде, ловя друг друга, тоже, если честно, было так себе идеей. В конце концов именно я наглоталась воды и выбилась из сил. И к бортику меня позорно вытаскивали на руках.

— Вот именно для таких случаев при бассейне и нужен присмотр инструктора, — говорил нохаец назидательным тоном, хотя в глазах у него плясали смешинки. — Обещайте мне, что больше не будете плавать здесь в одиночестве!

— Предлагаете звать вас с собой? — я фыркнула, подтягиваясь к бортику и закидывая на него ноги.

— Почему бы и нет? — капитан не слишком охотно убрал руки с моей талии.

Так. Это что вот сейчас вообще было? И не надо мне так улыбаться, не надо! Я вообще… в душ собираюсь, вот!

— Непременно!

Чем хорош бассейн — после него все идут в душ. Мальчики направо, девочки налево. И не надо выдумывать никаких отговорок!

А еще за всеми этими упражнениями я умудрилась на этот раз даже не представиться!

…Однако такими темпами скоро мне и останется только прятаться по женским душам и туалетам — единственным местам, куда совершенно точно не влезет никакой назойливый нохаец!

Глава пятая

Удачи на Эльдорадо!

Аварийную рубку я всегда считала своим тайным логовом. Нет, жить там, конечно, было невозможно — пространство не позволяло. Но вот возиться с мелкими приборами мне больше всего нравилось именно там — параллельно наблюдая краем глаза за происходящим по всему кораблю.

На самом деле найти на космическом корабле место, в которое совершенно точно никто и никогда не зайдет — не так-то просто. Ничем не занятых и ни для чего не предназначенных пустых помещений здесь быть по определению не может — корабли проектируются так, чтобы максимально задействовать все доступное пространство. Любая площадь так или иначе должна быть полезна.

Но аварийная рубка — то самое место, которое максимально близко к идеалу. Как я уже говорила, все жизненно важные системы на корабле обязательно дублируются. И системы управления это тоже касается. На таких больших кораблях, как «Принцесса», строящихся по индивидуальному проекту, всегда есть аварийная капитанская рубка — созданная на случай, если основная система выйдет из строя или лайнер захватят пираты. В такой ситуации именно отсюда можно отключить основной рубке доступ к управлению — и задать курс к ближайшему ремонтному доку или участку галаполиции. Доступ в резервную рубку есть только у капитана, его старпома, первого пилота и старшего техника, который периодически обязан лично проверять исправность всех приборов в ней. Остальным членам экипажа неизвестно даже ее расположение. А все, кто задействован в проектировании и строительстве кораблей, именно поэтому дают подписку о неразглашении.

Но в реальности до использования аварийной рубки дело никогда не доходит. Это такая страховка, которая нужна в основном для того, чтобы никогда не понадобиться.

Поэтому здесь обитаю я. Перед плановыми поверками, конечно, приходится сматывать свои вещички и быстренько перепрятывать, но это никогда не занимает много времени.

Зато здесь есть не только место, чтобы разложить свои железки и очередной распотрошенный прибор для медитативного ковыряния. Здесь есть еще и замечательные экраны! На которые можно дублировать картинку из капитанской рубки или выводить изображения с камер видеонаблюдения, натыканных по всему кораблю.

Вообще-то каюты считаются приватной территорией, но микрокамеры там все равно есть — на космических кораблях стандарты безопасности повышенные. Понятное дело, доступ к данным с них запаролен, и на постоянной основе охрана присматривает в фоновом режиме или выборочно только за коридорами и общими помещениями. Доступ к наблюдению за каютами «распечатывается» только в особых случаях — при чрезвычайных ситуациях на борту.

Я для себя, само собой, те пароли взломала давным-давно. Но в чужую частную жизнь без большой необходимости все равно не лезу — больно надо! Хотя и щепетильности у меня все же изрядно поменьше, чем у охраны, которая руководствуется инструкцией и законом.

— Вы знаете механика по имени Хон?

Услышанное имя заставило меня резко вскинуть голову, зажатой в руке отверткой одновременно сдвигая на лоб «умные» очки.

Обычно я включаю «общий обзор» в фоновом режиме, примерно как и охрана — картинки с основных камер мелкими плитками. Та или иная из них разворачивается в полный формат, когда где-то на борту складывается ситуация, которую искусственный интеллект может счесть нештатной. Иногда даже оправданно, хотя куда чаще это бывает что-то вроде бесящегося в коридорах Чака с хозяином.

Но в последнее время я почти постоянно наблюдаю за передвижениями только одного человека — того самого, который всюду сует свой нос.

Сейчас у меня в качестве «фоновой музыки» шла трансляция из кают-компании — все с той же микрокамеры над капитанским столиком. Магрид снова обедал в обществе одной лишь Хейзл. И в этом нарушает корабельные традиции! На всех круизных лайнерах так принято — капитан поочередно приглашает за свой столик пассажиров первого класса. Строго говоря, Хейзл сейчас такая пассажирка и есть, конечно. И ясное дело, что с ее личного места ее никто никогда не сдвинет. Но пригласить кого-то еще все равно было бы хорошим тоном.

— Доводилось сталкиваться… талантливый юноша!

Я довольно хмыкнула. Я говорила, что обожаю Хейзл?

— А к какой бригаде он приписан?

— Полагаю, об этом вам лучше спросить у техников.

Еще бы! Экипаж, мягко говоря, немаленький. При этом в нем регулярно случаются перестановки и замены — кто-то увольняется, кто-то нанимается. Понятное дело, капитан утверждает все кандидатуры, но непосредственно наймом занимаются начальники подразделений. А знать каждого не только по имени, но и по должности, практически нереально. Хотя… вообще-то как раз Хейзл даже стюардов и уборщиков знает по именам и в лицо. И кому именно какое дело поручить, она тоже всегда знала безошибочно.

— В том-то и дело. Никто из них об этом понятия не имеет! Самого Хона знают все — по крайней мере, из техперсонала. А в какой бригаде он состоит или хотя бы к какому сектору приписан —