Руфус Рисс, ненависть к чаю и не только - Ермак Болотников Страница 111

крайне необычном и непривычном ключе. Но… Я был в ярости. Мне было неважно, скольких из нас отправляли на смертельные миссии. Те, кто шли в отделы, связанные с расследованиями или законами, знали, что их ждет. Нам было плевать, живы мы или нет. Нам было плевать, сколько умрут, мы грустили по трупам, но никогда не считали их. Гелия была чиста, невинна, свободна. Ее улыбка не источала того цинизма, той злости, той боли, что улыбки каждого из нас. Она не должна была видеть этого. Не должна была знать, как выглядит истинная бойня. - Кто догадался до этого? Ты не… Ты просто не должна была быть там. Это какая-то ошибка.

- Я… сама вызвалась. Когда узнала, что ты там, у меня не было иного выхода. Я хотела увидеть, чем ты живешь. Как ты работаешь… Через что проходишь. Я не знала, что увижу… - Гелия уже натурально плакалась мне в плечо, руками ища мои пальцы. Холодные слезы, я ненавидел слезы. Они всегда были чем-то излишним, чем-то едким. Я позволил сжать свою руку, глядя в никуда. Вот эта пустота, ее пустота, ее боль. Как поддержать ее? Что… что чувствовал я, когда впервые увидел трупы? Когда видел жестокость, которую создали разумные существа?

- Все в порядке, они больше ничего не чувствуют. - Я аккуратно вытер с ресниц нереиды слезы, после чего наклонился, улыбаясь и глядя в глаза. Улыбка была искренней, но в ней читалась боль. Глубокая, давняя боль. Это и делало ее столь искренней. Столь чувственной, возможно, столь действенной. - Важнее всего понять, что больше нет смысла относиться к ним, как к живым. Они больше не мыслят. И тем более, они недостойны твоих слез. Они остались позади. И даже спустя десятилетия, они останутся грудой костей. Этого не исправишь.

- Я не могу принять это… Они ведь мечтали, смеялись, верили и злились всего лишь… день назад. Даже меньше…

- Жизнь жестока, это закономерно, неизменно и печально. Зачем ты пошла в Агентство? Это место, для таких как я, таких как Дерви… Мы сломаны изнутри, а здесь это только плюс. Но ты… тебе губить душу было незачем. - Я вздохнул, поглаживая плечи и волосы Гелии. Последние были подобны водорослям, но шелковисты и абсолютно не влажные. На душе было гадко и больно. Особенно, в контексте событий, в которых был виноват исключительно я.

- На самом деле… Я солгала тебе, когда мы говорили по телефону. Я никогда не работала, до этого момента, я… лишь недавно закончила вуз. И всю свою юность… Ты был для меня всем. - Моя рука застыла, сердце, казалось, тоже решило передохнуть. Мозг потрошил воспоминания, мою юность, детство, вуз… Нет, я же не мог забыть Гелию, особенно если мы действительно учились в одном месте. Я не помнил ее лица, голоса и облика, точно не мог вспомнить касаний, смеха. Я Увидел эту девушку лишь недавно. Я был в этом уверен. - Можешь не пытаться, я поступила, когда ты был близок к выпуску… Но ты всегда казался столь обаятельным, столь легким и непринужденным, я просто не могла не мечтать о тебе. Но ты всегда был с кем-то, а после, ушел. И я решила, что пойдя за тобой, смогу наконец попытаться что-то сделать… Что-то изменить, хотя бы просто заговорить с тобой. Я… не знала ничего, об этом месте. Ничего.

- Боже, ты пришла в Агентство из-за меня? Я… Испортил тебе абсолютно всю жизнь. - Отчаянно опустив взгляд, я одернул от Гелии руку, пытаясь успокоить свои мысли. Сердце не просто болело, оно жгло меня. Жгло изнутри. Агентство было проклятым местом. Жестоким, опасным и абсолютно неподходящим, для чистых созданий. Оно уничтожало все хорошее, что в тебе было. Доводило до отчаяния, показывая ту изнанку, ту сущность, которую в ином раскладе, ты не увидел бы в жизни. - Прости, прости…

- Что случилось? Я не виню тебя! - Испуганно ответила Гелия, пытаясь вновь взять меня за руку. Но я успел подняться, тяжело дыша и начиная ходить из стороны в сторону. Мысли спутались в комок, сколько еще я погублю!? Сначала Одри, потом Гелия, сейчас еще и Керли. Я был окружен девушками, которые угробили жизни из-за меня! Пусть и по своему желанию. Боже… Еще три жизни. Три невинные, светлые когда-то жизни, загнанные в пучину моими силами. Возможно, мать была права, когда обвиняла меня, в несчастьях. - Руфи, ты пугаешь, я… не виню тебя. Я сама выбрала это, сядь пожалуйста, ты можешь упасть…

- Прости, я просто… Ты не должна была видеть этого. Ты не должна работать в Агентстве. Ты… должна была прожить хорошую, долгую жизнь, вдали от проблем. Но вместо этого… Ты в той же яме, что и я. - Всплеснув руками, я отчаянно рухнул на кровать. К глазам подступили слезы, руки задрожали. - И тебе уже никогда не выбраться отсюда…