Любовь и курица - Елена Иваненко Страница 11

Умывающийся кот растянул вертикальный шпагат в потолок и продемонстрировал вероятный ответ на риторический вопрос Данила.

– С этим у меня тоже порядок, – рассмеялся на бестактный намек Мурзика физрук, – хотя к чему бесполезная философия? Кормят нас с тобой, и ладно. Поживем пока, там видно будет.

Заправляя для гостя кровать, Анька с нежностью вспомнила, как Данил в детстве спас ее. Однажды зимой по пути в школу на девушку напала бродячая собака. Оголодавшая псина унюхала свежие чебуреки и вцепилась в портфель с Анькой на другом конце.  Подбежавший старшеклассник Бухарин кинул крепкий снежок в морду зверюги, и собака, обиженно скуля, отстала от школьников на несколько десятков метров.

Анька щедро вынула из портфеля еду и разделила ее между нападавшей и спасителем. Собака благодарно проглотила чебурек, и Данил тоже. Потом парень еще несколько дней встречал и провожал Окрошкину через парк, пылая зарождающейся платонической любовью. Но шустрый красавчик Витька на перемене, обняв наглыми ручонками девушку за грудь, разбил Анькино и его сердце. С тех пор разочарованный в женском постоянстве Бухарин коллекционировал любовные победы и к серьезным отношениям отнюдь не стремился, катаясь между женщин, как футбольный мяч. Куда пнули, туда и полетел.

С дивана физрук сквозь неплотно сомкнутые ресницы наблюдал за моющей посуду, слегка раздавшейся вширь детской любовью и решительно ничего к ней не чувствовал. Для чистоты эксперимента он незаметно подошел к Аньке сзади и схватил за талию.

– Ты что, офонарел? – припечатала ему девушка мокрой поварешкой между глаз. – Мы просто друзья!

– Уф, хорошо, а то я думал, ты от меня других отношений ждешь, – с облегчением потер лоб физрук, – но, к счастью, школьная любовь выдохлась, как вчерашнее открытое пиво, – чпокнул он пивной крышкой и присосался к бутылке, завалившись обратно на диван и включив телевизор.

– Спасибо за цветы, кстати, – смилостивилась девушка, слегка разочарованная его нелестным признанием.

– Захочешь романтики, обращайся по дружбе. И раз уж ты меня вкусно кормишь, скажи, что надо по хозяйству помочь. Завтра сделаю, – предложил выгодное сотрудничество физрук.

* * *

В доме Виолетты Наумовны тоже царила дружба. В том смысле, что Витьке было отказано от совместной постели. Словно шелудивого пса, географичка положила его в кладовке на продавленной раскладушке, намереваясь утром тихонько выставить больше неугодного кавалера вон.

Возвращаться домой к родителям Кумачову вовсе не улыбалось. Полгектара огорода и суровый отец его пугали. С женщинами ему жилось намного свободнее, даже несмотря на постную диету географички. Поэтому наутро он придумал, как задержаться у охладевшей училки подольше.

– Виолочка, думаешь, что выгнав меня, ты вернешь физрука? – возвышаясь над выставленным в прихожую чемоданом, усмехнулся он. – От Аньки толстяк теперь добровольно не уйдет. Сила у нее есть приворотная, – соврал он, – я вот тебя по-настоящему люблю, а к бывшей меня все равно невыносимо тянет,  – вспомнив сытную еду, сказал правду лгун.

– Что еще за сила? – заинтересовалась географичка и перестала толкать его на выход.

– Кот, – на ходу придумал Витька.

– Мурзик? – удивилась училка, представив неказистого дворнягу.

– Он самый. Как и любая ведьма, Анька с помощью кота по ночам ворожит, я сам видел, – напустил страху строитель, да так реалистично, что сам поверил и слегка испугался.

– Мурзавчик даже не черный, – критично подсказало училке высшее педагогическое образование.

– Был бы черный, Окрошкина бы уже весь мир завоевала! – нарисовал руками в воздухе огромный глобус Витька.

– А где необразованная повариха колдовать научилась? – недоверчиво прищурилась географичка.

– У бабы Капы, – тут же шепотом нашел ответ аферист, – а ты думаешь, как старая калоша деда Федота охомутала? Я сам видел, захаживает он к ней.

– У Капитолины Матвеевны и кот черный! – в ужасе вспомнила Виолетта подозрительный облик Кастета.

– Ведьмы, они и в Африке ведьмы, – на географическом языке поддакнул Витька учительнице.

– И что делать? – струхнула мнительная, как и большинство женщин, училка.

– Ну, я даже не знаю, сама теперь разбирайся со своими соседками, я пошел, – показательно схватил чемодан Кумачов, но Виолетта его остановила.

– Так и быть, не уходи. Поживи еще у меня. Я на диване тебе постелю и пиво куплю, – потащила чемодан довольного хахаля обратно в комнату она.

* * *

Несколько утр подряд Данил, плотно позавтракав, выходил на крылечко и через забор приветливо махал рукой курящему на голодный желудок сопернику, потом стучал по тюлькам топором вместо зарядки, затем садился на мотоцикл и уезжал на работу.

Виолетта, цокая каблучками, старалась выйти из дома одновременно с ним. Но физрук ни разу не предложил подвезти ее до школы. Он равнодушно кивал каской и исчезал в пыли. На работе они не виделись, потому что спортзал и кабинет географии совершенно не пересекались. Училка даже начала ходить в воняющую жареным минтаем школьную столовую. Однако на обед Бухарин уходил в центральную, где Анька щедро накладывала ему порции побольше.

Терпение географички и так тонкое, словно хвост сфинксихи, лопнуло после того, как к бабе Капе посватался и переехал дед Федот. Дождавшись, пока старик уедет на подработку, Виолетта ворвалась в соседкин дом.

– Научите меня! – с порога потребовала она.

– Стучаться научить? Так это легко. Берешь кулак…– помешивая на плите отвар для испорченного желудка жениха, начала урок бабка, но географичка ее перебила.

– Научите ворожить! – взмолилась она.

Баба Капа удивилась просьбе, но виду не показала. Наклевывался новый репортаж, кажется, похлеще предыдущего. Она выключила плиту и задумчиво уселась на диван. Черный кот тут же вскарабкался ей на колени.

– Ворожить, говоришь? А тебе для чего? – загадочно прищурилась она.

– Данила хочу обратно вернуть, – скрепя сердце, призналась географичка.

– Экая ты шустрая! Всю молодую рабочую силу тебе подавай! И физрука, и балбеса! – возмутилась старуха, на огороде которой медленно копошился по вечерам лишь один старик.

– Не нужен мне Витька! Я Бухарина, кажется, люблю, – зарыдала училка, с детства влюбляющаяся исключительно в чужих недоступных мужиков.

– Ну-ну, выключай этот Ниагарский водопад, – прочитав прошлогодний календарь на стене, блеснула знаниями географии баба Капа, – прямо любишь? – недоверчиво сморщилась она.

– Вот те крест! – коряво перекрестилась на старухином языке географичка.

Баба Капа презрительно представила дешевую истеричку в своей близкой через Федота родне и решила помочь ей остаться старой девой.

– Хорошо, раз любишь, – согласилась бабуля, гладя Кастета, – но ворожбе научиться у тебя не выйдет. Не местная ты. Сама приворот сделаю, только это не просто и не бесплатно.

– Что хочешь, проси! Все сделаю, – поклялась молодая соседка на размазанной туши.

– Во-первых, вещь укради