Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова Страница 10

— Но не основная, Демьян Ильич, а второстепенная. Основная — спасение жизней, с чем мы успешно справляемся, вдруг вы забыли, — впервые за все вот это вот время подала голос я.

Да, мы с Сашей не в ладах. Но в одной бригаде. А придалбываться к почерку в бланке — это бред и самодурство.

Все коллеги удивленно уставились на меня. Да уж, на моей памяти не было никого, кто бы решался перечить Зверину, это точно. Я и сама не понимала, как решилась. Наверное, сказались усталость и тяжелая ночь.

— Не забыл, — если бы взглядом можно было сделать в человеке дырку, то я бы уже погибла от необратимого повреждения головного мозга, это точно. Так Зверин смотрел на меня.

— Но я от своих сотрудников требую безупречного выполнения всех частей их работы. Кто не согласен с этим, я здесь не держу.

— Этого больше не повторится, Демьян Ильич, — отозвался Саша и обжег меня недовольным взглядом.

Такая вот благодарность за то, что я заступилась за него, да? Хорошо, больше этого делать не буду.

— На этом все. Свободны.

И мы потянулись к выходу из переговорки.

— Лена, вот зачем, а? Тебя кто учил в мужские разговоры влезать? — догнал меня в коридоре Саша.

— Это не мужской разговор, а…

— Чтоб больше такого не было, ясно? Я за свои косяки сам отвечу. Тоже мне, мамочка нашлась…

— Вдруг ты не знал, Саша, поддерживать своего напарника и заступаться за него — это нормальная практика в бригаде. Мы тут не конкуренты, не мужики и бабы, а одна команда, которая работает как одно целое. Я очень уважаю твой профессионализм, ты классный фельдшер… Жаль, что человек и коллега ты неважный. Хорошего дня!

И, не дав ему ответить, двинулась прочь.

— Ленка, ух ну ты даешь, — догнала меня Анжела, — Я прям ушам своим не поверила. Чем тише омут, тем профессиональнее в нем черти, вот правду же говорят, м! Классно ты поставила Зверина на место. Он прям натурально ошалел. Может быть попустит его, а то вот честное слово, как подменили в последнее время.

— Это вряд ли. И вообще, напрасно я влезла. Если кого ставить на место и надо было, то это Павлишина. Вместо благодарности за поддержку, он меня еще и виноватой сделал, представляешь?

— Ну, типично в его стиле, — пожала плечами Анжела. — Но то все равно молодец. Уметь открывать рот надо обязательно, Лен. Высказываться, если есть что сказать. Потому что иначе уважать тебя не будут. Идем чайку попьем?

— Извини, Анжел, я с ног падаю…

— Понимаю. Тогда до завтра?

— До завтра…

Уходя я задумалась над словами подруги. Много лет я все, что делала, это соглашалась с Вовой. Никогда не перечила ему. Вообще. При том, что устраивало меня далеко не все, что было в нашей жизни. Например, я уж точно не хотела оставлять работу. Да, было разочарование в ней, но не такое, чтоб решить уйти. Но Вова хотел, чтоб я сидела дома. Мама говорила, что семья это самое главное. И я слушала их. Внушила себе, что тоже этого хочу. Заниматься собой и мужем, а не работать за копейки на очень сложной, а подчас и опасной работе. Наплевала на то, как счастлива каждый раз, когда помогаю кому-то, спасаю жизни, лечу. Какое это приносит удовлетворение и какую силу я в себе ощущаю, решая очередную сложную задачу, ставя диагноз, стабилизируя… А после слушалась советов Нины... Например, внешность свою “тюнинговала” даже не спрашивая себя, хочу ли этого сама. Хорошо хоть ума хватило не согласиться на грудь, когда это Вова попросил…

Много лет я позволяла влиять на себя, жила чужой жизнью, потому что считала это правильным, нужным, чтоб Вова любил меня и был со мной, не задумываясь о том, нравится ли она мне. И из-за этого в результате потеряла все эти годы. Потеряла себя. Осталась одна.

Что ж… Ладно. Главное, что я сделала выводы.

Вышла на улицу, зашагала к автобусной остановке… В голове вспыхнула мысль, что теперь на меня у Зверина зуб и что он вполне может захотеть меня уволить и это заставило похолодеть. Нет, ну вот зачем я влезла, а? Почему не промолчала? Анжеле легко говорить, она на хорошем счету, а не без году неделя, как я… Что если сказав, что никого не держит, Зверин как раз меня и имел ввиду? Намекал…

Мимо проезжал Тарханов. Увидев меня, остановился и опустил окно.

— Елена Владиславовна! Я в город по делам еду. Садитесь, подвезу, — предложил он.

— Спасибо, но… Это как-то неудобно, — замешкалась я.

Уставший организм просто умолял согласиться. Его тянуло в прохладное нутро автомобиля. Он жаждал откинуться в удобном кресле и позволить себя отвезти домой. Мечтал поскорее туда попасть и завалиться спать.

— Неудобно спать на потолке, Елена Владиславовна. Давайте, садитесь, не тратьте мое время. Я же отказа не приму.

— Хорошо, — смущенно улыбнулась я и забралась в машину.

М-м-м, блаженство какое. Удобное пассажирское кресло словно бы обнимало меня, массировало натруженные, уставшие мышцы. Это даже немножечко отвлекло от возникшей тревоги насчет возможного увольнения. Самую капельку, но все-таки.

— Адрес скажите, куда ехать, — попросил Тарханов и я назвала его.

Откинулась на сиденье, положила голову на подголовник.

— Тяжелая ночка, ага? — сказал мужчина, — Я же сам врачом на “скорой” начинал. Помню, каково это. Не вывез, ушел. А перед каждым, кто вывез, склоняю голову, — сказал Олег Валентинович.

— Эта такая же работа, как и у других врачей. В смысле, не сложнее, — отозвалась я.

— Не скажите… Всегда экстренно, минуты на диагностику и рядом контингент сочувствующих, мягко говоря, разный. А на кону в огромном проценте случаев сразу жизнь.

Мелькнула мысль, а Вова не считал мою работу важной. Никогда не считал и не скрывал этого. Не знаю, почему, но сейчас я подумала именно об этом.

— Вы молодец, Елена Владиславовна. Работаете всего ничего после большого перерыва, а уже ощущение, что делаете это много лет. Я рад, что настоял чтоб вас взяли на должность.

— Спасибо, — эта благодарность словно из самого сердца шла.

— Это вам спасибо.

Внутри разлилось теплое и приятное чувство от похвалы, услышанной из уст руководителя.

— А на Демьяна Ильича не обижайтесь. Он просто человек такой, резковатый.

— Да я и не обижаюсь, что вы. Я вообще… Напрасно так сказала, не стоило этого делать. И сейчас мне очень стыдно, — чувствуя, как начинаю дрожать от нервов, залепетала я.

— Ничего не напрасно и нечего стыдиться. Я тоже считаю, что он зря придрался к заполнению бланка.