Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг Страница 58

Пионер рэпа из Лос-Анджелеса Трейси «Айс Ти» Марроу и его друг-чикано Артуро «Кид Фрост» Молина-младший записали в начале 1980-х несколько треков, но не добились существенного успеха. Тогда Айс Ти поставил на кон свою уличную репутацию ради роли в Вторжении (Breaking and Entering) – культовом фильме 1982 года о лос-анджелесской танцевальной сцене, который вдохновил создателей Брейк-данса, в котором Айс Ти позже тоже принял участие. Он начал рэповать, еще когда был подростком в «Калеках», вдохновившись популярными в бандах книжками со стихами и перлами Айсберга Слима вроде:

Прогулка по городу посреди ночи,

Ниггеры слева от меня и ниггеры справа.

Йоу! Я калечу каждого ниггера, которого вижу.

Если ты достаточно плохой, иди ко мне[148] [39].

Batterram и P.S.K. придали ему смелости вернуться к своим старым рифмам времен членства в банде. В 1986 году Айс Ти выпустил Six in the Morning в качестве бисайда сингла Dog N’ The Wax. «Эта песня, – поделился он с журналистом и фотографом Брайаном Кроссом, – стала моей индивидуальностью» [40].

Песня Six in the Morning – сказание о «селф-мейд-монстре с городских улиц, которым удаленно управляют крутые хип-хоп-биты»[149] – представляла собой ревизионистский рэп, рассказывающий историю суровых улиц Лос-Анджелеса. Рассказ начинается в 1979-м – том самом году, когда вышел трек Rapper’s Delight, – с утреннего побега от копов: в бегах не супергерой комиксов, а нуарный антигерой из гетто. «Не знал, чего хотели копы, – некогда было спросить»[150], – хмыкает он.

Пока герой бежит от копов, он останавливается на углу покидать кости, затем ставит точку в споре с девушкой, избивая ее, и наконец его арестовывают и бросают в тюрьму, где он затевает бунт. Когда семь лет спустя он выходит из тюрьмы, на дворе 1986 год: времена олдскула прошли, вся движуха теперь на Западе, и весь мир изменился. «Гремит Batteram, и теперь в моде „камни“, – читает Айс Ти. – В жизни нет смысла, и всем правят деньги»[151].

В конце лета, когда вышли Six in the Morning и P.S.K., а тур близился к концу, лимузин Run DMC подъехал к «Лонг-Бич-Арене» в Южной Калифорнии. Участники группы ожидали встретить четырнадцать тысяч своих фанатов, сгорающих от нетерпения. Вместо этого они застали масштабный махач в самом разгаре. Банды Лос-Анджелеса превратили концертную площадку в арену для своих разборок, на которой оказались тысячи случайных людей.

Местный радиоведущий Грег Мак должен был вести шоу. Он рассказывал Брайану Кроссу:

Один парень сбросил другого с балкона прямо на сцену во время выступления Whodini, так что им пришлось забраться повыше, чтобы попытаться поговорить с чуваком. В следующий миг уже разбегался целый зрительский сектор: бандиты стали нападать, они избивали людей своими золотыми цепями и избивали людей… Я схватил девчонок, побежал к машине, рядом со мной стоял один из «Калек» и заряжал дробовик – готовился бог знает к чему [41].

Это была новая порода отступников. Детство хип-хоп поколения закончилось, начинался бунтарский подростковый период.

Поиск идентичности. Гарлем, 1992. © John Van Hasselt/Corbis Sygma

Луп 3

Послание: 1984–1992

Хип-хоп послал на три буквы не только белое общество, но и предыдущее поколение черных.

– Билл Стефни

(11) Всё разваливается

На заре эпохи постгражданских прав

Апартеид не только где-то там, но и прямо здесь.

– Раким

Борьба с апартеидом – расистской идеологией и правовой системой ЮАР, позволявшей белому меньшинству сохранять политическую и экономическую власть над коренным черным населением, в пять раз превосходящим численностью белых, захватила восьмидесятые с той же силой, что и десегрегация – шестидесятые. Движение против апартеида стало кульминацией столетнего сопротивления колониализму и расизму – лучом света во тьме, предвещающим зарю новой эпохи.

Педро Ногера, лидер студентов Калифорнийского университета Беркли в середине 1980-х, рассказывает: «Апартеид был очень суров. Режим был настолько очевидно репрессивным и несправедливым, что в каком-то смысле было гораздо проще увидеть проблемы там, чем разглядеть их здесь».

Борьба черных на американском Юге за десегрегацию вдохновила миллионы людей по всему миру сбросить кандалы белого господства. И детям поколения движения за равные права – молодым американцам, выросшим в конце 1970-х и начале 1980-х, – постоянно напоминали об этом. Взрослые проводили много времени, разговаривая о славных подвигах движения за гражданские права, в то же время отвергая поколение хип-хопа как апатичное и нарциссическое.

Анджела Браун, выросшая в семье активистов движения за гражданские права, была молодежным организатором, и ее утомила критика старшего поколения. «Большинство молодых людей, выросших на Юге, прошло через настоящий ад, устроенный им их предками, – говорит она. – Они постоянно упрекали нас за то, что мы не сделали того же, что сделали они для развития движения». Однако в борьбе против апартеида дети нового поколения обрели свой голос и сделали свою ставку.

СТРАТЕГИЯ ДЕИНВЕСТИРОВАНИЯ

Корни современного американского движения против апартеида уходят в 1963 год, во времена, когда движение за гражданские права находилось на самом пике. Годом ранее ЦРУ помогло южноафриканскому режиму белого меньшинства арестовать борца за свободу Нельсона Манделу [1]. В тот год Объединенная церковь Христа призвала ввести экономические санкции против правительства апартеида, чья власть основывалась на высокодоходной добыче золота и алмазов. К концу десятилетия Американский комитет по Африке, Американский комитет Друзей на службе обществу, радикальные рабочие группы и другие организации инициировали образовательные кампании в афроамериканских сообществах.

В 1971 году Национальный совет церквей призвал General Motors прекратить все прямые инвестиции в экономику Южной Африки. Активисты считали, что, отзывая деньги из этого региона, они поступают высоконравственно и могут таким путем ослабить режим апартеида. Затем они сформировали Межконфессиональный центр корпоративной ответственности, который помог организовать кампании акционеров против ITT, AT&T, Union Carbide, Ford, Exxon, Polaroid, Sears, Xerox, IBM и Mobil [2]. В следующем году афроамериканский студент Рэндалл Робинсон и другие активисты заставили двор кампуса Гарварда пятьюстами черными гробами, превратив его в кладбище жертв инвестиционной политики университета. Акция положила начало студенческим протестам против «соучастия в апартеиде» их университетов. Движение призывало к культурному и потребительскому бойкотам, правительственным санкциям и выходу из финансирования государственных и корпоративных фондов южноафриканского правительства.

Поначалу казалось, что всё это имеет мало шансов на успех. После ареста Манделы и запрета его организации – Африканского национального конгресса – правительство ЮАР жестоко подавило сопротивление черных граждан и в срочном порядке расширило свои полномочия в сферах безопасности, слежки и охраны. Репрессиями удалось добиться желаемого результата – поток инвестиций от иностранных корпораций хлынул в страну. В 1973 году прямые инвестиции США в Южную Африку составили более одного миллиарда долларов в год [3]. Политика «смоляного чучелка»[152], которую проводила администрация Никсона, укрепила североамериканскую поддержку апартеида и стала официальной доктриной США, рассматривающей Южную Африку как плацдарм антикоммунистических сил в регионе.

К середине 1970-х южноафриканская молодежь придала новую форму движению черного самосознания, чьи протесты стали более воинственными. Режим апартеида усилил репрессии. Шестого июня 1976 года южноафриканские солдаты открыли огонь по демонстрантам в поселениях Соуэто на окраине Йоханнесбурга, убив сотни молодых людей. В ходе дальнейшего подавления протестов погибли свыше тысячи человек. В 1977 году отец-основатель черного самосознания Стивен Бико скончался от травм, полученных в тюрьме. Были запрещены десятки черных и мультирасовых организаций, закрыты газеты, а сотни человек оставались в тюрьмах. Президент Джимми Картер отозвал своего посла из Южной Африки и призвал к ужесточению эмбарго на поставки оружия. Протесты в университетских кампусах США – от Принстона и Брауна до Университета штата Мичиган и Государственного университета Моргана – возобновились с новой силой.