Кино стран СНГ, Балтии и Грузии - Владимир Сергеевич Малышев Страница 47

Интонации иронии и самоиронии с самого начала присутствовали в грузинском кинематографе. В «Мачехе Саманишвили» (1927), к примеру, деградация мелкопоместного дворянства показана в духе гротескной комедии. Фильм был поставлен реформатором сцены К. Марджанишвили и 3. Беришвили по повести классика грузинской литературы Д. Клдиашвили.

Основной пафос фильмов этого периода – разоблачение социальной несправедливости недавнего прошлого, предрассудков и ложных традиций (с большой долей насмешки, иронии), а в позитивном смысле – агитация за новый социальный строй и новые общественные и бытовые установки. В конце 1920-х годов в грузинский кинематограф приходят молодые люди авангардного, «левого» направления: один из них – Н. Шенгелая, актер театральной студии Марджанишвили. Действие поставленного им фильма «Элисо» (1928) (сценарий Шенгелая совместно с С. Третьяковым) происходит в 60-х годах XIX века: по требованию царских чиновников жители чеченского аула должны покинуть родную землю (приграничные области должны были заселяться казаками). Помочь горцам отстоять свою землю пытается хевсур Важиа, влюбленный в чеченскую девушку Элисо. Ложная экзотика, обычная для фильмов о Кавказе и Востоке, в «Элисо» напрочь отсутствовала, зато там были подлинный этнографизм и точные типажи. А включенный в фильм национальный танец стал драматургически обоснованным. Это один из запоминающихся эпизодов фильма: старейшина вовлекает односельчан в пляску, чтобы успокоить их, ободрить, вселить мужество.

В начале 1929 года на экраны выходит первый фильм М. Геловани (позже он прославился исполнением ролей Сталина) «Молодость побеждает» о борьбе старого и нового в сознании и поведении жителей Аджарии.

M. Чиаурели – разносторонне одаренный человек: он был актером, живописцем, скульптором, сотрудничал в «Окнах РОСТА». Находясь под влиянием кинематографического авангарда, Чиаурели изобретательно снимает и смело монтирует свои первые фильмы «Саба» (1929) и «Хабарда!» (1931). Это острые и яркие памфлеты на актуальные темы (пьянство – в первом фильме и спекуляция на теме исторического наследия – во втором).

Стилистика грузинского сатирического кинопамфлета как жанра, характерного для конца 20-х годов, особенно отчетливо прослеживается в фильме К. Микаберидзе «Моя бабушка» (1929). Фильм не был выпущен в прокат, а авторов чуть не привлекли к ответу за «антисоветскую картину, которая показывала бюрократизм таким образом, что в конечном счете сознание зрителя мобилизуется против Советской власти в целом(троцкистское отношение к загниванию советской системы)…».

Другая тональность – больше патетики и романтики – в фильмах М. Калатозова (Калатозишвили). Он начинал как документалист и оператор, и визуальная экспрессия стала для Калатозова-режиссера главным элементом киноязыка. В этом отношении образцом можно считать фильм «Джим Шванте» («Соль Сванетии»), 1930: в художественно-документальном очерке-поэме целостно и неразрывно присутствует образ как мысль и, наоборот, мысль воплощена в системе выразительных образов. В 1931 году Калатозов создает фильм «Гвоздь в сапоге» – один из тех, что получили название «оборонный», то есть агитационно-пропагандистский фильм, призывающий крепить оборону страны. В данном случае речь шла о бракоделах. История воина, который из-за гвоздя в сапоге не смог вовремя прибыть с важным донесением, превратилась чуть ли не в притчу – настолько лаконично, многозначно и экспрессивно она была сделана. Фильм не был выпущен в прокат именно из-за своей необычности.

1920-е годы – период высших достижений в языке немого кино во всем мире. И грузинское кино нисколько не отставало, добавляя к общей картине своеобразные интонации: иронию и самоиронию, открытую лиричность и патетику. Конечно, то, что кажется современному взгляду излишеством – это дань пропагандистской ангажированности искусства тех лет и в то же время примета определенного этапа в развитии киноязыка.

Радикальные эстетические перемены всему кинематографу, в том числе и грузинскому, принесло появление в конце 1920-х – начале 1930-х годов звука. Обобщенный типажный герой – представитель социального класса или социальной прослойки – уступил место персонажу, описанному более конкретно в бытовом и психологическом отношении. Заговоривший герой потребовал большей реалистичности, индивидуализации (конечно, в соответствии с эстетическими требованиями времени герой продолжал быть представителем социального явления). Например, психологически убедительна фигура предводителя крестьянского движения (актер С. Багашвили) в фильме М. Чиаурели «Арсен» (1937).

Известна особая музыкальная одаренность грузинского народа. Это не могло не отразиться в кинематографе, когда он овладел звуком. С этих пор песни, танцы и музыка стали важнейшим компонентом многих фильмов, часто использующих музыкальную характеристику персонажей или оживляющих некие схемы, характерные для кино 1930-х годов, как это заметно в фильме Н. Шенгелая «Золотистая долина» (1937).

В 1930-е годы формируется группа крупных киноактеров, в основном пришедших из театра и только теперь, в период звукового кино, получивших возможность полностью раскрыть свои возможности: B. Анджапаридзе, А. Хорава, Ц. Цуцунава, А. Жоржолиани, С. Закариадзе, Н. Вачнадзе и другие. Именно благодаря актерам многие фильмы периода 1940–1950-х годов (в трудные годы Второй мировой войны и «малокартинья») все-таки оставались, несмотря на схематизм и назидательность, на достойном уровне искусства кино.

События фильма «Георгий Саакадзе» (1-я серия – 1942, 2-я серия – 1943) М. Чиаурели относились к XVII веку, когда Грузия, раздробленная на мелкие княжества, была объектом вожделений Турции и Ирана. Однако образ великого полководца и патриотический пафос делали фильм предельно актуальным. Талант Чиаурели, оператора А. Дигмелова, актеров А. Хоравы и В. Анджапаридзе обеспечили фильму высокое художественное качество, и он напряженно смотрится даже в наши дни.

Послевоенный период для кинематографа, как известно, был не самым благоприятным: жесткая цензура, жанровая регламентация, ограниченные возможности для использования киноязыка – все это наблюдается и в истории грузинского кино. Большинство фильмов держалось на относительно неплохом уровне, как правило, благодаря актерскому таланту. В частности, успехом у публики пользовались музыкальные фильмы с участием оперных и опереточных артистов.

«Кето и Котэ» (1948, выпуск на экраны – 1953) – экранизированная опера В. Долидзе (по пьесе А. Цагарели «Ханума») о злоключениях влюбленных со счастливым финалом – имела успех в прокате именно благодаря исполнителям и музыке, ведь фильмов легких жанров на экранах так не хватало.

Необходимость финансовой отдачи в кинематографе вынуждала руководство стимулировать создание любимых публикой жанров – в частности, комедий. «Стрекоза» С. Долидзе успешно прошла во всесоюзном прокате (а фильмы, снимаемые на республиканских студиях, всегда предполагали выпуск на общесоюзные экраны) и сделала популярной молодую актрису Л. Абашидзе.

Одним из первых фильмов нового, «оттепельного» кинематографа в Грузии стала картина «Лурджа Магданы» (1955) Т. Абуладзе и Р. Чхеидзе. Документальность суровой бытовой фактуры