100 ужасов Станислава Зельвенского - Станислав Игоревич Зельвенский Страница 26

безумная старуха, беспробудный пьяница и фотограф-вуайер. Впрочем, Шерил и сама — не вполне заурядный тинейджер и открыта экспериментам. Грубоватая андерграундная эстетика «Частей» родственна порнофильмам той эпохи, мы заглядываем в лавки для взрослых и места для свиданий, и Бартел точно в курсе, что «темная комната» используется не только для фотографии. Но он несомненно изучал и «Подглядывающего», и «Психо»; более того, фильм перекликается с хитами Де Пальмы и Ардженто, тогда еще не снятыми (а Шерил произносит фразу «Алиса здесь больше не живет» за два года до Скорсезе). Кадром, в котором шприц с кровью входит в наполненную водой надувную куклу, гордился бы любой из названных режиссеров. И полупустой второсортный отель с его мраморными колоннами и потертыми обоями создает замечательную атмосферу. Бартел — большой мастер неуместной шутки, но здесь он показывает еще и понимание саспенса, а его любимые девиации и подавленные желания поворачиваются своей самой опасной, болезненной стороной.

Черное Рождество

В женском студенческом общежитии, которое представляет собой уютный двухэтажный особняк на десяток человек, отмечают Рождество. Какой-то мужчина залезает с улицы на чердак и, когда одна из девушек поднимается к себе в комнату, убивает ее. Время от времени неизвестный звонит студенткам по телефону, и то сыплет непристойностями, то на разные голоса разыгрывает драму мальчика Билли и его рассерженной мамы.

Революционный канадский слэшер, cформулировавший многие правила жанра за несколько лет до «Хэллоуина» и «Пятницы, 13-е», а главное — ни капли с тех пор не устаревший. «Рождество» аж дважды переснимали в XXI веке, пытаясь сделать то еще более страшным, то еще более феминистским, но оба раза сели в лужу: эту историю не получается пересказать, не растеряв чего-то главного.

Кошмары здесь освещены рождественскими фонариками, озвучены религиозными гимнами, один из которых в самом буквальном смысле заглушает предсмертный крик, и случаются под носом милейшей смотрительницы, расположившей по дому тайники с фляжками. Среди девушек выделяются разбитная Барб (Марго Киддер) и серьезная Джесс (Оливия Хасси, звезда «Ромео и Джульетты», где она тоже своего рода final girl), два лица эмансипации 1970-х: одна, отхлебывая пиво, диктует полицейскому-олуху слово «фелляция», другая (еще больший шок по тем временам) сообщает своему нервному бойфренду, что собирается сделать аборт, а замуж за него, наоборот, не собирается. За мужчин, которые сплошь насильники, потенциальные насильники или как минимум ханжи, отдувается Джон Саксон в роли следователя — он всего лишь некомпетентен. Впрочем, гендерная политика режиссера Боба Кларка, в будущем автора фильма «Порки», не так интересна, как его умение несложными манипуляциями, в особенности звуковыми, нагнать первобытной жути. Многочисленные POV убийцы сопровождаются каким-то нечеловеческим утробным клекотанием, а его звонки — безликое, безымянное, дистиллированное фрейдистское безумие. Сама мысль, что нечто подобное может спрятаться в твоем доме, неделями заставит спать при свете.

Что ни день, то неприятности

Доктор Лео Семено (Алекс Деска) заколачивает окна и двери в комнате своей жены Коре (Беатрис Даль): если ей удастся вырваться, ему придется закапывать очередной растерзанный труп дальнобойщика и бережно стирать кровь с ее лица. В поисках Лео и Коре в Париж прилетает их старый знакомый американский ученый Шейн (Винсент Галло) вместе с невестой (Триша Весси), наивно полагающей, что у них обычный медовый месяц, а жених не занимается с ней любовью просто потому, что не может.

Клэр Дени, по обыкновению, не столько излагает, сколько обозначает историю, предлагая зрителю, искушенному в жанре получше режиссера, самому интерпретировать улики. Судя по всему, когда-то давно Коре и Шейн в процессе медицинских экспериментов Семено в джунглях заразились болезнью, превратившей их то ли в каннибалов, то ли в вампиров, причем триггером для этих эпизодов является секс. Если за Коре следит (без особого успеха) здоровый Лео, Шейн вынужден спасаться мастурбацией и таблетками — но и это, как мы увидим, не всегда работает.

Иначе говоря, это кино про физическую близость как смертельную опасность и про тщетные попытки человека противостоять своей темной, непознаваемой природе — похоти, любопытству, саморазрушению. Кино, собранное из томительных пауз: несколько невыносимо кровавых, тошнотворно плотских сцен разбавлены открытками из неприветливого зимнего Парижа, проездами по сиротливым гостиничным коридорам, холодными крупными планами тел и лиц. Печальные глаза американца с ковбойским именем и порнографическими усами, огромные глаза француженки, в которых уже отражается только ненасытный голод. Шепот и струнные The Tindersticks, вечных спутников Дени: «Это беспокойство внутри меня, так что не старайся понять». Понять фильм невозможно, но он навсегда остается где-то на подкорке тревожным аккордом.

Над книгой работали

КИНОПОИСК

Шеф-редактор: Филипп Миронов

Руководитель спецпроектов: Юрий Сапрыкин

Управляющий редактор: Таня Симакова

Арт-директор медиа: Евгений Николаев

Фоторедакторы: Вера Бирюкова, Валентина Моторина

Менеджер проектов: Арина Авдеева

ЯНДЕКС КНИГИ

Директор по контенту: Юлия Мишкуц

Главный редактор оригинальных проектов: Ксения Грициенко

Ответственный редактор: Елена Васильева

Менеджер проектов: Дарья Виноградова

Продюсер аудио: Елизавета Никишина

ПОДПИСНЫЕ ИЗДАНИЯ

Главный редактор: Арсений Гаврицков

Дизайнер: Андрей Кравченко

Корректор: Людмила Виноградова

Издатель: Михаил Иванов

Кадры на обложке: «Невеста Франкенштейна», 1935. Фото: Legion-Media; «Молчание ягнят», 1991. Фото: Legion-Media; «Суспирия», 2018. Фото: Legion-Media; «Вампир», 1932. Фото: Legion-Media; «Плетеный человек», 1973. Фото: Legion-Media

Примечания

1

1. «Международное движение сатанизма» признано в России экстремистским и запрещено.

2

2. «Международное движение ЛГБТ» признано в России экстремистским и запрещено.

3

3. «Международное движение ЛГБТ» признано в России экстремистским и запрещено.

4

4. Перев. Д. Мина.