Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал Страница 56

– Ребёнок умер по вине врачей?

– Ребёнок умер потому, что родители – дебилы! – Ширяев повысил голос, но тут же замолчал. – Простите, вырвалось, я сорок два года помогаю женщинам стать матерями, у нас самый современный пренатальный зал, физиологичные искусственные матки, собственный цех по производству молока, и когда вылезают такие альтернативно одарённые граждане, сложно сдержать возмущение. У Марины были преэклампсия, повышенное давление, если так понятнее, гестационный диабет – все показатели к искусственным родам или хотя бы кесареву сечению, но они были непреклонны: только сама, только естественным путём! И кому от этого лучше?

Захар молчал, внутренне соглашаясь с врачом.

– И Нину убили, – добавил Ширяев. – А она обещала пирожков с ливером напечь ко дню медицинского работника. У нас очень дружный коллектив, как семья!

Мигнуло оповещение, что лабораторный отчёт готов.

– Евгений Владимирович, а вы помните, куда утилизовали останки?

– Навскидку не скажу, но в истории болезни всё указано. Нина отвечала за работу мушариумов.

– В истории болезни указан номер три, но наши эксперты не обнаружили там человеческих останков.

– Не может быть! – Ширяев снова покраснел.

– Евгений Владимирович, поэтому я и уточняю: не мог ли врач ошибиться? Перепутать номера? Сейчас ребята проверяют остальные.

– Это невозможно! Мягкие ткани – да, но кости – нет! – Врач потряс головой. – Ваши эксперты…

– Наши эксперты находятся при исполнении, – мягко напомнил Захар.

– Ладно, а где биологические отходы после резекции печени? – продолжил Ширяев, не слушая. – Буквально накануне ночью я лично провёл экстренную операцию, удалил почти килограммовый фрагмент железы, Нина дежурила и точно должна была отнести всё в третий!

Ширяев снова обильно вспотел, но в этот раз побелел: наверное, увидел размер штрафа за нападение на должностное лицо при исполнении.

– Сейчас и узнаем, – весело – он вспомнил имя спасителя – произнёс Захар. – Жора, не отвлекаю? Товарищ главврач настаивает, что в третьем должен быть фрагмент печени, нашли?

– Нашли, – подтвердил криминалист. – Захарик, ты что, отчёты не читаешь? Я так обижусь и не буду их писать!

Молнией промелькнуло воспоминание о сумасшедшей бабе и удалённом оповещении.

– Я читаю, но закрутился, смахнул не глядя. Что там было?

– Печень же. – Раздался нервный смешок. – Помнишь, я говорил, что у соседей твоих пустой холодильник? В рабочем чемоданчике женщины лежал здоровый такой кусок печёнки. Мы уж не мальчики, работаем давно, повидали всякое, но охренели знатно, человечину в контейнере для обеда носить!

Захара передёрнуло, подкатила тошнота, захотелось, как собаке, вывалить язык и часто задышать, но он сдержался, сглотнул кислую слюну и повернулся к врачу:

– Гражданин Ширяев, вы обвиняетесь в преступной халатности при утилизации биологических отходов и будете задержаны для дачи показаний…

– Ты ещё только задерживаешь, что ли? – Жора покачал головой. – Ну Захарик, ну орёл! В желудках убитых были найдены полупереваренные куски человеческого мяса.

В горло ударила кислота, внутренности сжались, и Захара вырвало батончиком прямо на докторские сандалии.

– Ты… не посмеете! Вы… не имеешь права! – Ширяев кричал и топал ногами, стряхивая рвоту.

– Мухтар, ограничить чип! – Эту команду рекомендовалось применять только в крайних случаях, потому что человек замирал камушком до приезда патруля, но Захар устал: слишком много всего произошло за этот день.

Он включил автопилот и ехал в управление бездумно, едва обращая внимание на пролетавшие мимо пейзажи. Тополиный пух забивался в нос, и Захар вытирал сопли тыльной стороной ладони. Подвесной мост, вызывающе красный, почти как в Сан-Франциско, соединял берега реки железной скобой, убери – и живая лента своевольно сорвётся, улетит прочь, подальше от скучного города, где люди едят людей. От одной мысли, что он тоже, начинало тошнить. Игорь, Нина, простые, понятные соседи, друзья, оказались каннибалами, а чудна́я страсть поесть мяса обернулась кошмаром.

На территории Управления приятно пахло смолой, сосны качались где-то высоко, окрашивая солнечный свет медовым фильтром. Белка застрекотала и спустилась по чешуйчатому стволу, выпрашивая угощение.

– Прости, рыжуля, сегодня дать нечего, сам голодный. – Захар развёл руками.

Он включил автопилот и ехал в управление бездумно, едва обращая внимание на пролетавшие мимо пейзажи.

Дежурный приветливо кивнул и продолжил чтение старинной книги в кремовой обложке с полустёртой надписью «О… кус… и зд… вой… ще» на красных и зелёных овалах. К полковнику идти не хотелось, но куда ещё идти?

– Здравия желаю, товарищ полковник! – Захар вытянулся, сделав отсутствующий вид.

– Привет, Верещагин, – полковник удивился. – Чего пришёл? Ещё полдня впереди.

– Я больше не буду! – выпалил Захар и замер.

– Чего? – Брови начальника взметнулись до самой чёлки.

Захар вдохнул, выдохнул, закрыл глаза и чётко отрапортовал:

– Я отказываюсь от ведения данного дела и прошу уволить меня с занимаемой должности без отработки с сегодняшнего числа.

– С какой стати, позволь-ка узнать, товарищ майор?

– По личному желанию и идеологическим взглядам, товарищ полковник! – Захар смотрел прямо в глаза Президенту на портрете, чтобы не видеть начальничью физиономию.

– Даже так? Тебе до выслуги каких-то тринадцать лет осталось! Сложно? Обратись к товарищам, мы поможем.

– Дело простое, товарищ полковник: я знаю, кто убийца, с восьми утра, но искать его – увольте, не буду.

– Даже так? – Полковник встал и налил воды в гранёный стакан. – Убитые – твои соседи, друзья, не побоюсь этого слова!

Захар сжал кулаки:

– Игорь и Нина съели младенца.

– Что? – Полковник поперхнулся водой.

– Дайте разрешение, товарищ полковник, Мухтар покажет.

– Разрешаю. – Начальник рухнул в кресло, читая отчёт.

– Я предполагаю преступный сговор медицинских работников, в результате которого стала возможной утечка биологических отходов человеческого происхождения с целью последующего кулинарного использования.

– Что, прости? – Полковник зажмурился и потряс головой.

– Соседка воровала из больницы куски тел, готовила из них еду, всех угощала: коллег, меня. Я жрал людей! – Захар закусил руку, чтобы не кричать. – Я не знаю, когда это началось, но закончилось, когда сын Семёновых умер в родах. Мать ребёнка сошла с ума, а отец каким-то образом понял, что произошло, и убил каннибалов.

– И?

– И я бы сделал то же самое. – Захар стукнул кулаком по колену. – По уставу полагается отправить на смертную казнь человека, у которого съели новорождённого ребёнка.

– Но Семёнов – убийца! – начальник повысил голос.

– Они. Съели. Младенца. – Захар взмахнул ладонью, припечатывая каждое слово. – Я полвека служу закону, я лично был готов привести в исполнение каждый приговор, но не этот. Младенец, товарищ полковник! Красный, беспомощный комочек, машущий ручками-палочками! Я видел, как его мать кормит грудью кирпич. Представьте на секунду, на долю секунды, что это ваше дитя! Я не могу иметь потомство, я плачу налог на бездетность, но