Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал Страница 42

и в небо смотри, и ищи там свою звезду. Сириус видал?! Астрономы обозначают его величину отрицательными числами. Понимаешь?! А корова, она на Земле. «Снится ей белая роща и травяные луга…» Свобода ей снится, хоть она и животная и понимать не может. Видал? Вот и думай теперь сам, как жить. Свобода первична, поэтому роза красивая. Читал я у Искандера. Но как же добро может быть без свободы? Даже сам Творец дал человеку свободу, а они друг у друга отнимают. Не по понятиям это. Добро, оно тогда добро, когда оно свободно посылается.

Мальчик и во сне, как сквозь молочный туман, Белолобую видел, большую, добрую.

1 августа 2025 года

Юлия Труфанова

Родилась в 2002 году. Родной город – Пушкино Московской области. Печататься начала в старших классах школы в районной газете «Маяк» после знакомства с Русским Севером.

Опубликовала путевые очерки: «Мурманск: в поисках северной красоты» – об одноимённом городе, «Острова впечатлений» – об Онежских шхерах Белого моря, «Что за прелесть эти хаски!», а также статью «Музыка и мы».

Очерк «Путешествие в край тайны» опубликован на сайте Русского географического общества.

В 2025 году рассказы «Вариация на одиннадцатый аркан» и «Остров дышит» вошли в альманах «Река времени» издательства «Новое слово».

Твои, мои, наши домики

(рассказ)

Мы хоронили улитку и горько плакали.

Всё началось с того, что я наступила на упавшую горбушку хлеба. Бабушка говорила нам, что хлеб нельзя выкидывать: засохший или заплесневелый нужно раскрошить и отдать птичкам. Я много раз слышала, как она рассказывала про голод, пришедший в её деревню, когда она была маленькой, про тяжёлый труд – дань, которую отдавали взрослые, чтобы прокормить детей – и мою бабушку. Хлеб страшно обидеть. А я взяла и вмяла нежную, выстраданную мякоть в сухую, грубую, пыльную землю.

– Смотри, что ты натворила! – укоряла меня Ася.

– Ничего я не натворила! Подумаешь! Я же нечаянно!

На самом деле мне этого хотелось – наступить на хлеб. Как будто в белоснежной, чистой внутренности, обёрнутой в медную хрустящую корочку, собралось всё самое притягательное, манящее, неотвратимое. Неведомая сила, которая так и влекла раздавить. Совершить зло. И я поддалась, после чего, как ни странно, совершенно не чувствовала себя виноватой, даже несмотря на сыпавшиеся градом замечания бедной Аси, наполненные не столько осуждением, сколько удивлением и ужасом, будто своим шагом я не просто сделала что-то нехорошее, а нарушила древний запрет и позвала общую беду, запятнав его священность и святость.

«Для обычной горбушки это уж слишком!» – подумала я. Но Асю моя смелость не на шутку напугала. Настолько, что она, пока мы шли вдоль василькового луга по кремово-золотистой тропинке, вдруг нечаянно подпрыгнула и хрустнула босоножкой.

Отодвинув стопу, обтянутую тугим розовым ремешком, Ася увидела коричневатое желейное тельце и осколки раздробленной маленькой раковины. Почти плача, она, взмахивая руками то вверх, то вниз, словно пытаясь ускорить шаги, подошла ко мне и всхлипывала:

– Вот видишь! Видишь! Это знак!

– Не придумывай. Ты просто наступила на улитку. Как я на хлеб.

Асино лицо побелело. Руки опустились и застыли. От моей хладнокровности она ещё больше заволновалась:

– Тебе что, даже не жалко?

– Нет.

Ася ничего не могла поделать: ни сжалить моё сердце, ни воскресить улитку – и, понимая своё бессилие, остановилась напротив безжизненной кашицы, оплакивая невинное существо.

– Ну ладно, – сказала я. – Хочешь, мы её похороним?

– Хочу! – встрепенулась Ася, сразу же прекратив плакать и даже немного улыбнувшись.

По настоятельному убеждению Аси, что собрать остатки улитки и, завернув их в листик лопуха, закопать – слишком скромно для внезапно умершей (в том числе из-за нас), мы решили состряпать похоронную процессию. Если бы я знала, к чему приведёт наша затея.

– Ну и как мы будем её хоронить? – спросила я.

– А как обычно хоронят улиток? – серьёзно и в то же время с любопытством проронила тоненьким голоском Ася.

– Улиток обычно не хоронят! – бросила я ей в лицо, пожалев уже о раздавленном мной куске хлеба и последовавшем за этим происшествии.

– Значит, у нас необычный случай. Надо посоветоваться, – рассуждала Ася.

– С кем? – удивилась я.

– С ребятами.

– А с улиткой-то что?

– Мы возьмём её с собой.

Я вздохнула и, поставив корзинку с выпечкой на землю, отыскала посреди творожных ватрушек, маковых кренделей, мишек с малиной и двух батонов с тремя горбушками сжатый в комок небольшой красный с оранжевыми полосками платочек. Завернув в него улитку, я пристально посмотрела на Асю:

– Положи в свой кармашек.

Ася ничего не сказала, молча взяла тканевый кокон:

– Я понесу в руках.

– Неси.

Вернувшись из пекарни, мы зашли в избу, быстро поставили корзинку со вкусностями на старый дубовый стол и направились в клуб – место встречи деревенских ребят и девчат.

Ася ничего не могла поделать: ни сжалить моё сердце, ни воскресить улитку – и, понимая своё бессилие, остановилась напротив безжизненной кашицы, оплакивая невинное существо.

В клубе шла напряжённая борьба. Толпа гудела: на кону – жизни королей! Прошка играл за белого. Антошка защищал чёрного. Оба обдумывали, как одолеть соперника, впившись глазами в квадраты на шахматной доске.

– Остановите игру! – закричала Ася. – Остановите!

Первой к ней обратилась Маша, знаток всех правил на свете: от того, букву «а» писать или «о», до заветов молодёжного клуба.

– Игра может быть остановлена только в очень необычном случае.

– Мы знаем, знаем!

– Ну и что у вас? – поинтересовался болельщик белого короля Тошка.

– Нужно созвать совещание! – не успокаивалась Ася.

– Совещание созывается только в очень-очень-очень необычных случаях, – тут же проинструктировала Маша.

– Кто-нибудь знает, как правильно хоронить улитку? – громко спросила я на весь зал.

Упала тишина. Через минуту ребята, забывшие о войне двух королей, обсуждали предстоящие похороны.

– Прежде всего надо выкопать могилу, – важно заявил Тимоша. – Беру это ответственное дело на себя.

– Могила – это хорошо, – хитро прищурился бывший «чёрный король» Антошка. – Но в могилу нельзя просто так положить покойную, в сырую-то землю. Нужен гроб.

– Но у нас нет гроба, – загоготали, переглядываясь, ребята.

– Моя кукла Зина недавно жила в коробке, а теперь переехала в новый игрушечный домик, – сказала кроха Оленька. – Нам с Зиной очень жалко бедную улиточку. Пусть у неё под землёй будет домик из картона.

– Ага, с гробом разобрались, – радостно отметил Антошка и что-то черкнул в своём блокноте, внезапно вынырнувшем из кармана.

– Может, нужно ещё еды ей положить, в домик-то?

Все удивлённо посмотрели на робкого всезнайку Толю