Отстань от меня! От контроля к доверию: как пережить подростковый возраст вместе - Даниэле Новара Страница 24

в школу у двенадцати-тринадцатилетних подростков. Причины бывают разные, порой странные, но обычно все сводится к одному: «Я плохо себя чувствую», «Я в депрессии», «Я не могу», «Я не в состоянии», «Мне плохо, помоги», «Я не справляюсь», «Видишь, у меня начинается паническая атака? Я не могу дышать». Такие мольбы о поддержке основаны на страхе, что случится нечто плохое и что школа — непосильная ноша. Из-за них может возникнуть опасный сговор между матерью и ребенком, который парадоксальным образом нередко приводит к полному отказу от посещения школы. Я наблюдал несколько подобных случаев, и, когда ко мне приходили вовремя (в возрасте двенадцати-тринадцати лет), мое вмешательство оказывалось успешным.

Весной ко мне обратилась за помощью мама Ирене — Франческа. Она пришла вместе с мужем Маттео.

Она отказывается ходить в школу

Ирене почти тринадцать лет, она учится в средней школе. Сейчас у нее трудный период: все началось внезапно, и, кажется, этому нет конца. Дочь все время жалуется на плохое самочувствие и испытывает очень сильную тревогу. Иногда, когда она знает, что ей надо выходить из дома, ее тут же начинает тошнить. Она цепляется за меня и просит помочь, побыть с ней, не оставлять одну. Это меня пугает, я не могу отказать ей в просьбе, поэтому уступаю. Когда такое случилось в первый раз, я просидела с ней дома десять дней. Сейчас я стараюсь всеми способами убедить ее ходить в школу: веду с ней длинные беседы, утешаю, подбадриваю. Но, к сожалению, ничего не работает, она и слушать не хочет. Пожалуйста, помогите нам.

Я предлагаю родителям метод, основанный на командной работе с акцентом на роли отца. Инструкция четкая и очень простая: утром, когда дочь просыпается, мамы не должно быть дома, остается только отец. Сначала Франческа с мужем пришли в замешательство. Мама не знала, куда ей пойти и что делать. Я не нашел ничего лучше, чем предложить ей позавтракать в каком-нибудь городском кафе. С отцом я поговорил отдельно: попросил его набраться решительности и самому отвезти девочку в школу. Поначалу следовать моему совету оказалось непросто: проснувшись и узнав, что матери нет дома, Ирене впала в отчаяние, начала плакать и сильно нервничать. Однако отец повел себя решительно и не стал отступать от нашего плана. Он без лишних разговоров посадил дочь в машину и отвез в школу. На пороге Ирене все еще порывалась вернуться домой, но позже учителя, заранее предупрежденные о проблеме, рассказали родителям, что во время уроков все было хорошо: в классе девочка вела себя абсолютно нормально. В следующие дни родители повторяли ту же схему: мама рано утром уходила из дома, папа отвозил дочь в школу. Метод хоть и с некоторыми трудностями, но работал.

Через неделю уже исчезла необходимость сопровождать Ирене в школу на машине, и она вернулась к обычным поездкам на школьном автобусе, как было до кризиса.

Единственный недостаток моего метода оказался в том, что Франческа всего за несколько дней набрала пару лишних килограммов из-за далеко не диетических завтраков в кафе.

Метод, который я описываю и не раз применял на практике, особенно эффективен в начале подросткового возраста и помогает увидеть ситуацию в новом свете. Главная задача матери — не просто отойти в сторону, оставив ребенка наедине с проблемами, а наоборот, выстроить настоящее партнерство с отцом. Ведь часто он, как и в раннем детстве, все еще остается на вторых ролях — лишь помощник матери, не более.

А здесь отец выходит из тени на первый план, становится лидером и той опорой, которая помогает подростку справиться со страхами, часто преследующими детей при первых испытаниях и вызовах, в том числе школьных.

Вот что рассказывает Гайя.

Справилась сама

Моей дочери восемнадцать лет. Период ковида сильно на нее повлиял: теперь она много времени проводит дома за учебой, часто ищет чрезмерной поддержки, выглядит растерянной и немного апатичной.

В июле дочери предстоят выпускные экзамены в лицее, после которых она планирует поступать в художественную академию вдали от дома. Учеба там очная, требует ежедневного посещения лекций. В начале года дочь получила права: теорию сдала с первого раза, а вот практику только с третьей попытки, хотя брала много уроков вождения. Это подорвало ее уверенность: несколько месяцев она не садилась за руль, а если и ездила куда-то, то только со мной. Все это время я предлагала ей брать машину для поездок с друзьями, но она предпочитала оставаться дома.

Однажды вечером, после месяца без вождения, она попросила ключи от машины, чтобы поехать с друзьями на вечеринку. Я придумала массу отговорок и отказала — было тревожно отпускать ее одну. Я попросила мужа ее отвезти.

Когда мы остались вдвоем, муж заметил, что мой отказ, о котором я и сама уже жалела, был совершенно нелогичным. На следующий день я призналась дочери, что сильно ошиблась, и сказала, что она может брать машину когда захочет — ведь она уже вполне самостоятельный водитель. В ответ дочь рассказала, что ей все равно пришлось вчера сесть за руль, потому что ее парень плохо себя почувствовал и она вела его машину. С тех пор дочь начала водить сама.

Матери нужно сделать шаг назад, так как ее поведение явно непоследовательно. Сначала она подталкивает нерешительную дочь к вождению, а когда та наконец соглашается, запрещает садиться за руль. Муж вовремя напоминает ей очевидное: девушка способна справиться сама. Жаль, что мать не обсудила свои сомнения с мужем сразу. Все еще действуя по привычной материнской схеме, она едва не совершила серьезную ошибку. В итоге дочь сама разрывает этот замкнутый круг и, пусть неосознанно, выходит из-под материнской опеки.

Умение отступить становится актом доверия, частью командной игры между родителями, открывающей новые возможности. Вот что рассказывает Луиза.

Я не хочу, чтобы ты приходила на матчи

Марчелло пятнадцать, он учится в лицее и уже несколько лет серьезно занимается волейболом. Сын начал играть в девять лет.

Тогда я решила помочь его спортивному клубу и стала менеджером. Сопровождала ребят на игры, следила за площадкой, встречала команды соперников, отвечала за оказание первой помощи…

Со временем Марчелло перерос этот клуб, ему стало там тесно, и он начал присматриваться к другим командам, чтобы выйти на более высокий уровень. Моя работа становилась неуместной. Больше всего я боялась услышать: «Его перевели в другую категорию, потому что у него мама — менеджер клуба». Это болезненно напоминало фразу из моего детства: «Она отличница, потому