Отстань от меня! От контроля к доверию: как пережить подростковый возраст вместе - Даниэле Новара Страница 13

Можно ли всерьез полагать, что с наступлением подросткового возраста все начинается заново, а предыдущие годы жизни просто обнуляются? Будто подросток вырастает за ночь, словно гриб после дождя: без нашего участия. Почему такая неоднозначная теория получила столь большую популярность? На мой взгляд, причина в подчеркивании непредсказуемости процесса взросления ребенка, что становится удобным оправданием для родителей: раз мы не можем заранее знать, какие «чудеса» готовит нам подростковый возраст, зачем тогда вообще беспокоиться об этом заранее? Зачем думать о воспитании и пытаться заблаговременно подстелить соломку, если можно списать все на волю случая, наследственности и пресловутого характера?

Я его совсем не узнаю

Письмо Клаудии хорошо иллюстрирует эту проблему.

Я и представить не могла, чем все обернется. Кое-какие «звоночки» были и раньше. Еще в первом классе учителя сына говорили мне, что с ним сложно, он не слушается на уроках и не признает авторитет взрослых. Но дома сын вел себя вполне нормально, поэтому я тогда не придала этому замечанию значения. И только сейчас понимаю, что это был первый тревожный сигнал. В шестом классе моего ребенка будто подменили — никто не мог с ним справиться. Он отказался ходить в школу, а если и появлялся на уроках, то устраивал там настоящий кошмар. Вот так… в один момент… словно что-то замкнуло у него в голове и полностью отключило тормоза — никакого уважения к другим людям! Он стал настоящим провокатором. Я его совсем не узнаю.

Это лишь одно из множества писем, в которых родители недоумевают, почему их ребенок вдруг стал чужим и непонятным, словно не имеет к семье никакого отношения. На самом деле подростки, конечно, не появляются из ниоткуда, как грибы после дождя. Все определяется системой воспитания, заложенной в детстве — важнейшем периоде человеческой жизни.

Подростковый возраст — новое рождение. Или нет?

Данная метафора до сих пор активно используется в психоанализе, но, возможно, именно в ней кроется суть проблемы. С точки зрения антропологии любому истинному возрождению предшествует смерть. Это неразрывный цикл: чтобы возродиться, нужно сначала умереть. Психоанализ рассматривает развитие человека как последовательность фаз, разделенных переходами — своеобразными порогами между этапами развития. Речь идет об изменении: переступить такой порог означает перестать быть прежним собой. В антропологии это называется ритуалами перехода.

И тут возникает вопрос: можно ли считать подростковый возраст ритуалом перехода? Существует ли четкий рубеж, за которым человек оставляет детство и выходит на новый этап — подростковый возраст? Если да, то какое событие, действие или символ отмечает этот переход? Первая менструация? Первая эякуляция? Первый поцелуй? Первое нарушение запрета? Первая сигарета? Первый глоток крепкого алкоголя? Закрытая дверь комнаты? Этот список можно продолжать бесконечно, и каждый найдет в нем что-то свое или отвергнет предложенное.

На самом деле сегодня нет единого для всех порога взросления, нет точки невозврата, а значит, нет и подлинных ритуалов перехода. Ведь настоящий ритуал перехода должен быть, во-первых, необратимым — человек навсегда становится другим, а во-вторых, коллективным — его признает все сообщество.

Если брать во внимание все эти характеристики, становится ясно: подростковый возраст вовсе не является ритуалом перехода. Хотя бы потому, что ритуал перехода не может растягиваться на десять и больше лет. Как кто-то метко заметил, горные перевалы нужно проходить быстро — там слишком ветрено. Но многие застревают на этом подростковом перевале, увязнув в неуверенности или смертельной скуке. И тогда мы наблюдаем вовсе не ритуал смерти и возрождения, а какую-то бесконечную агонию, которой не видно конца. Признав эту реальность, нам, психоаналитикам, остается только смириться с мыслью, что все разговоры о смерти и возрождении — вероятно, лишь проекция нашей зависти к более примитивным культурам, где переход от детства к юности занимал от нескольких дней до нескольких недель, не больше.

Благодарю за подготовку этого материала Клаудио Рива, психолога и психотерапевта.

Ползание, глоток вина и родительская кровать

Детство — период, когда ребенок практически ничего не решает сам, поскольку полностью или почти полностью зависит от взрослых. Оно накладывает отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Ребенок не растет сам по себе, он — продукт родительского (и школьного) воспитания. Именно в детстве решения взрослых, заботящихся о ребенке, формируют базовую уверенность, на которой строится вся его дальнейшая жизнь. Мария Монтессори любила повторять: «Ребенок — отец человека». Из мальчиков и девочек вырастают будущие взрослые: мужчины и женщины. Как ученый, Мария Монтессори прекрасно понимала: именно в детстве формируются поведенческие модели и установки, которые потом либо помогают нам жить в согласии с собственным «я», либо обрекают на постоянное чувство беспомощности, тревоги и страха.

Подросток выходит из детства и вступает в период, который следует рассматривать как начало взрослой жизни. У него уже имеется определенный багаж за плечами, поэтому считать, что он все начинает с чистого листа, абсолютно нереалистично.

Правильное воспитание в детстве играет решающую роль — именно в эти годы закладывается фундамент будущего.

Возьмем, например, двигательные навыки, которые формируются в раннем возрасте. Этой теме посвящено множество исследований. Так, дети, пропустившие по каким-то причинам стадию ползания, практически всегда в подростковом возрасте обнаруживают пусть не критические, но заметные проблемы с моторикой. Когда я задаю вопрос родителям, часто слышу: «Знаете, доктор, он у нас сразу встал на ножки. В десять месяцев уже держался за стол, делал первые шаги, хотел ходить за ручку. Мы его в этом стремлении только поддерживали».

Между тем значение ползания научно доказано уже давно. Позволить ребенку сразу встать на ноги, минуя его, — все равно что разрешать недосыпать только потому, что он не хочет идти в кровать, оправдываясь при этом: «Что же делать, доктор, ему не хочется спать. Наверное, он пошел в отца, тот тоже мало спит». Такие фразы я часто слышу на консультациях, и за ними кроется какое-то первобытное, почти фаталистическое отношение к воспитанию.

Еще один пример из прошлого — употребление алкоголя в раннем возрасте. Очень распространенная практика времен моего детства: «один глоточек». До шестидесятых годов в Италии, особенно в крестьянских семьях, хотя и не только в них, существовала традиция давать пробовать вино детям с шести лет. Это был своего рода семейный ритуал, особенно распространенный во время праздников, под веселую браваду взрослых: «Красное кровь красит», «Без вина с сухарем и завтрак не впрок». Меня самого не обошла стороной этой участь: мои родители держали бар, и в пятнадцать лет я уже