Книжный дом на Амуре - Мария Аксенова Страница 40

Вернувшись, он подумал, что каждый новый шаг за порог сопровождается неприятностью. Лучше уж вообще не открывать дверь в этот мир. Там, внутри дома, в его тихих и просторных объятиях, все было ровно, спокойно. Вечное текло неизменным своим чередом: половицы поскрипывали, догоняя отзвуком нерасторопный хозяйский шаг, настенные часы отмеряли движение жизни, книги выглядывали с полок, широкие окна впускали лишь свет и прохладу, а пышные деревья во дворе заслоняли дом от непрошеных взглядов. Устройство скромного домашнего мирка существовало так, как ему хотелось тогда в душной городской квартире: одиночество и покой. Странно только, но теперь они не казались настолько желанными.

Глава 13

Долго находиться в воображаемом убежище Леонид Маркович не смог. Острое чувство несправедливости гоняло его по дому, разбирая на кусочки представившиеся в воображении пересуды и сплетни, уверяя, что он не должен прятаться из-за ошибочных обвинений, ведь не он поджег библиотеку. Его там вообще не было — он бродил по степи, уснул на холодной земле посреди травы, утонувший в переживаниях. Он и мельком не заметил происшествия той ночи. Он непременно должен пойти и рассказать, что они ошиблись. Так правильно и мудро. А играть в прятки с оговорщиками он не собирается.

А вдруг его не станут слушать, закидают упреками и обвинениями? Агате, наверное, говорить с ним будет сложнее остальных, и нужно хотя бы одно крохотное семечко надежды, скудное обещание, что случившееся можно исправить.

Он надел чистую рубаху, усердно причесал густую седину, смачивая расческу водой и рассматривая в маленьком зеркале свое явное, честное и чистое отражение. С грустью вспоминал Кешу, который всюду поспевал за хозяином и непременно запрыгнул бы на край раковины проказничать: ловить или сбивать тонкую водяную струю, а потом трясти намокшей лапой, раскидывая капли на стеклянные полочки и зеркальную плоскость.

Кешу ему было жаль не меньше тех, кто теперь остался без смысла в жизни. Пушистый друг привык к сельским будням, к этому дому, к размеренной, бессуетливой жизни на краю мира. Он прирос, породнился с крохотным зеленеющим островком. И как он поживает или выживает теперь там — в городской суете, в разнице движения и шума, в контрасте реальностей? Выживет ли? Привыкнет? Не станет ли тосковать по новому хозяину? Хотя, может, это только сам Леонид Маркович нафантазировал душевность и правильность, а на деле кот — это всего лишь кот. Создание без чувств и привязанностей. Живет себе как поведется. Ест, спит, точит когти где удобно и уютно, нуждается в теплых объятиях, когда на улице непогода и дом стремительно остывает. Ну привезут его в городскую квартиру, накормят вкусно, приласкают, он и думать забудет, что тут о нем беспокоится ворчливый старик, вечно недовольный проказами и по пустякам звонящий в колокольчик. Хотя беспокоиться Леонид Маркович себе запрещал — только ловил на мысли, сразу же отстранялся от воспоминаний. Все же Кеша не был его котом, и он никакого права не имел удерживать питомца.

Леонид Маркович привык объяснять ситуации, от которых следовало расстраиваться. Объяснять или отодвигать в сторонку, будто перешагнул маленький колючий сверток, прошел мимо — и проблема решена. Хотя на деле он чувствовал, что сильно привязался к коту и скучал по нему, как по родному.

Выходя за порог, Леонид Маркович подумал, что чувствует себя бодрее и радостнее, — у него была благая цель и даже зародилась неплохая идея, которой не терпелось поделиться. Он вдохновенно представлял, как обрадуются его друзья, как примут его задумку, выслушают и оценят порыв. Но лучше бы он последовал совету Дины и оставался дома до поры до времени.

— Ну ты даешь, етишкин кот! — возмутился Кузьма. — Мы от тебя такого не ожидали!

— Да не я это, говорю ж, — оправдывался Леонид Маркович. — Зато идея-то какая хорошая… Соберемся всем селом и выстроим библиотеку заново! Еще и лучше будет!

— Где выстроим-то? Кто соберется? Да ну тебя! Наворотил дел, а теперь «иде-ея», — Кузьма нарочито протянул последнее слово, безобразно скривив лицо.

— Иди в дом, нечего с ним разговаривать, — недовольно бубнила Алевтина, загоняя мужа внутрь и исподлобья посматривая на Леонида Марковича. — Чуть все село не спалил. Не ожидали мы от тебя, Леонид. Не по-людски теперь помощи просить, героем себя мнить. Ой не по-людски! Ну да что теперь, Бог тебе судья…

— А недостроенная администрация на краю села? Это брошенное здание мы и воскресим, — доказывал он Варваре, которая смотрела на него с укором и совсем не слушала. — Оно как раз у дороги, на перепутье, может, кто из соседних сел, из городских станет заглядывать.

— Ну зачем ты так? А? — Веки ее были красными и распухшими от слез. — Мы же с таким теплом наш книжный мирок создавали. Ну чем он тебе не угодил? Повздорили, пошумели, но рубить с плеча жестоко и неправильно, Леонид. Не о чем нам разговаривать. Иди домой.

Сердито махнув рукой, она поспешила в дом, даже не впустив Леонида Марковича на порог.

— Да вы знаете, сколько спасения было для нас в книгах? — кричала Агата. — Нет, вы же знаете! Вы же сами все слышали, своими ушами! Как вы могли так с нами поступить?

— Да не я это! — оправдывался Леонид Маркович. — Я даже не знал, что случился пожар, честное слово, Агата.

— Вы из тех людей, которые ищут счастье вокруг. А не понравилось что-то, так с глаз долой! А счастье надо искать внутри! С книгами надо было общаться, теплеть от их бесед, символы, подсказки выискивать. — От обиды она говорила все, что только могла подумать о каждой встрече, каждой произошедшей и неслучившейся ситуации.

Он понимал, что слова его звучат неубедительно, особенно после первых объяснений, попыток держаться, сносить колкие оговоры. Голос его уже не был уверенным и ровным, руки вспотели и дрожали, а волосы он сам растрепал, бесконечно поправляя их ладонью.

— Можно достроить новое брошенное здание администрации, а книги найдутся. Как говорят, если дело благое, то получишь больше, чем ожидаешь. Нужны книги — строй библиотеку. Вот мы и построим. И с книгами что-нибудь придумаем. Да у меня ведь их полно! Пожертвую новой библиотеке, хорошая же идея, — пытался донести он расстроенным сельчанам, но они отворачивались, закрывали двери, не желали слушать. Их мысли искали направление к человеку, который должен был ответить за содеянное, который разрушил и уничтожил крошечный светлый островок этого места. Быть может, все село существовало вокруг старенького дома с книгами, а теперь в центре —