Лавка сладких снов. История, которая укроет вас от тревог и вернет покой - Пак Чхоын Страница 3

Осло, наблюдая эту картину, тихо выдохнул. Ему так хотелось снять с гостя груз тревог и наполнить его душу теплым, целительным сном. Заза, видя, что веки гостя сомкнулись, тоже принялась готовиться к своей работе.

Спустя какое-то время после того, как она начала помогать в «Лавке», Заза обнаружила в себе удивительный дар, о котором и не подозревала: стоило ей лишь прикоснуться лбом ко лбу спящего, как она могла войти в его сновидения.

– Счастливого пути, Заза, – ласково проворковал Осло, поглаживая ее по крылу.

– Я скоро вернусь – этот медовый чай еще не успеет остыть! – бодро ответила Заза, вскинув крылья. Она всегда демонстрировала новым гостям, что значит быть расторопной помощницей, и на этот раз была полна уверенности.

На самом деле обычные люди не могли слышать речь Зазы. Лишь Осло, проведший с ней бок о бок так много времени, понимал ее.

Без лишнего шума сова подлетела к изголовью спящего, чье дыхание теперь было ровным и спокойным, и нежно прикоснулась своим лбом к его виску.

– Ну что же, пора в путь.

Сова устремилась в хаотичный вихрь сновидений. В тот же миг ее большие глаза потемнели, словно ночное небо, а в их глубине вспыхнули и закружились таинственные сполохи северного сияния.

Поглотив в себя целую вселенную, Заза обрела новую форму – явилась ее душа, закутанная в звездную мантию. Легко и бесшумно душа совы скользнула в спящее сознание гостя.

Осло, наблюдавший за этим в безмолвном благоговении, вернулся в свое уютное кресло и надвинул на глаза маску с изображением совиных окуляров. Теперь их души были связаны воедино, и все, что видела Заза в мире грез, проецировалось в его собственное сознание – таинственный мост между бодрствованием и сном был возведен.

Внутренний мир гостя оказался темным и полным смуты. В отдалении можно было разглядеть очертания юноши – плечи его сгорбились от тяжкой ноши забот и ответственности.

Он готовился к экзаменам для трудоустройства. Каждый день – учеба. Кофе пился чаще воды, а грезы не навещали до рассвета. Его сон был прерывистым и неглубоким, и, просыпаясь среди ночи, он уже не мог заснуть снова до самого утра, захлестываемый волнами тревоги. Случайно проснувшись, он пытался сесть за учебники, но истощенное тело брало свое, и он снова клевал носом над страницами.

В отчаянии юноша изливал душу другу за чашкой кофе:

– Я совсем не сплю последнее время. Стоит лечь в кровать – и меня накрывает: сколько еще это может продолжаться? Мысли крутятся без конца. А что, если и через несколько лет ничего не изменится? Я даже не уверен, что делаю все возможное. Плюс ко всему одному в большом городе непросто: аренда, учебные материалы… Все это ложится тяжелым грузом.

Друг похлопал его по плечу:

– Ты и так более чем справляешься. Но когда внутри пустота, даже привычные вещи валятся из рук. Похоже, ты просто не можешь спать от всей этой тревоги и переживаний.

От этих слов у юноши покраснели глаза.

– А ты слышал про «Лавку сладких снов»? Говорят, туда часто заглядывают те, кто не может уснуть. Там ищут причину бессонницы и помогают наладить сон. Тебе бы туда сходить. Держись! – продолжал его друг.

Юноша лишь покачал головой – ни сил, ни времени на это не было – и сделал очередной глоток кофе. Впрочем, и это не принесло облегчения, и вскоре он, торопливо вернувшись домой, принялся наверстывать упущенное за день. Ложась в постель, он уговаривал себя: с прогулкой и ночными разговорами уж сегодня-то сон придет.

«Кажется, я больше так не выдержу. И сна ни в одном глазу. И эта адская тяжесть в голове…»

Прошли часы, а сна все не было.

Мысль о том, что его конкуренты в этот самый момент не спят и учатся, не отпускала его ни на секунду. Виски сдавливала тупая боль.

«Скоро экзамен… Неужели можно так бездарно тратить время?..»

Чем глубже он погружался в пучину тревог, тем длиннее становились его ночи без сна. И тут в памяти мелькнуло название, которое когда-то обронил его друг, – «Лавка сладких снов».

«Решено, – подумал юноша, смирившись с тем, что может наткнуться на очередных шарлатанов. – Попытка не пытка».

И с такими мыслями, не сомкнув ночью глаз, он вышел из дома, едва занялся рассвет.

Душа Зазы, развевая за собой шлейф плаща грез, выпорхнула из мира сновидений. Ночное небо в ее глазах растаяло, сменившись привычным ясным и пронзительным взглядом. Теперь и Осло, и Заза понимали, через что проходит их гость – через ту всепоглощающую тревогу, что заставляет чувствовать вину даже за несколько минут отдыха в мягком кресле.

Спустя некоторое время молодой человек открыл глаза, и на лице его появилось выражение непривычного спокойствия.

– Кажется, я впервые за долгое время выспался по-настоящему. Сколько же я проспал?

– Не так уж много, не тревожьтесь. Ну что, теперь вы чувствуете себя немного лучше?

– Такой бодрости я не чувствовал очень давно. Должно быть, в вашем чае и впрямь заключена какая-то особая магия.

И хотя никакого волшебства в чае не было, Осло лишь кивнул с легкой усмешкой, мысленно допуская, что в нем все же есть иная магия – та, что тихо просачивается в самое сердце.

– Очень рад это слышать. А теперь позвольте предложить вам кое-что из наших сокровищ. Пройдемте?

Осло с улыбкой наблюдал, как гость блаженно потягивается, будто скинув с плеч тяжкий груз, а потом подвел его к стеллажу, где царило мягкое лунное сияние.

– Ух, сколько всего удивительного! – воскликнул гость.

Услышав это, Осло расплылся в довольной улыбке.

– Для вас я бы порекомендовал музыкальную шкатулку, которая играет «Песню рассвета». Не хотите взглянуть?

Осло аккуратно взял с полки стеллажа музыкальную шкатулку. Вещица казалась полной волшебства. Было сложно поверить, что это и в самом деле творение человеческих рук. Напоминающая полную луну шкатулка сияла так ярко, словно самое настоящее небесное светило сошло с небес. Она была настолько реалистичной, что можно было разглядеть даже лунные кратеры. А если присмотреться повнимательнее, внутри прыгали и резвились лунные зайцы.[1]

Мягкий серебристо-пепельный свет окутывал лунный шар нежным сиянием, а когда Осло открыл его сердцевину, полилась музыка. Странная музыка – то ли светлая, то ли сумрачно-меланхоличная и в то же время удивительно живая.

С первыми же нотами на душу гостя опустилось то же умиротворение, что и после глотка медового чая, а веки сами собой начали смыкаться в блаженной истоме.

– Шкатулку «Полная Луна» я рекомендую тем, кого терзают особенно глубокие