Чертово взросление! Практическое руководство для родителей подростков: выживание, отношения, школа - Никита Леонидович Карпов Страница 123

Современная школа в большинстве случаев оторвана от жизни. Очень сложно привязать учебу к ситуативным задачам, на которые дети и подростки могут ориентироваться. Процесс обучения выстроен не так интересно, как это нужно мозгу. С точки зрения мотивации не за что зацепиться.

Еще существует мотивация, связанная с признанием и одобрением. Это тоже часто работает в младшей школе, а также на тревожных, дисциплинированных подростках, особенно – на девочках. Они учатся не потому, что им нравится или они хотят стать врачом/химиком/писателем, а потому, что это классный способ получить социальные поглаживания. Когда они приносят пятерки, их дома любят, в остальных случаях – нет, а детям жизненно важно, чтобы их любили.

Пожалуйста, не пользуйтесь этим как инструментом мотивации! Нефункциональная структура, потенциально приносящая серьезные невротические неприятности. Такие дети – и девочки, и мальчики – потом очень долго пытаются избавиться у психологов от связки «если я молодец и принес результат, то меня можно любить, если не молодец, то нельзя».

В первом-втором классе по биологическому уровню развития детям еще важно мнение и одобрение взрослых. Но приходит пубертат – и «чем меньше я буду соответствовать ожиданиям взрослых, тем для моей психики лучше». Поэтому мотивация одобрением – скорее нонсенс в подростковом возрасте, чем норма.

Есть дети соревновательные, которых мотивирует сам факт достижения. Они от природы заточены на получение результата. Мотивация, связанная со сравнением, тоже не очень здоровая тема, но может произвести временный эффект в учебе.

Частый мотив к движению для подростков – «чтобы отстали». В 11–14 лет основная концепция – это достижение максимального комфорта здесь и сейчас. Дети постоянно ищут баланс между приложением своих усилий и количеством напряжения. Чтобы самим не убиться – и чтобы родители не надоедали. Как только они этот баланс находят, то, собственно, на нем и останавливаются. Именно поэтому срабатывает стратегия «как следует задолбать подростка, чтобы начал что-то делать». Но это все равно не мотивация к учебе, а мотивация к тому, чтобы избавиться от нашего давления.

Сама по себе учеба (как деятельность) не слишком увлекательна, не сильно связана с жизненными задачами и в ней сложно выстроить связку с общей мотивацией к жизни и развитию.

Главное понимать, что учебная мотивация – это только часть общей мотивации.

Точно ли подросток «ничего не хочет»?

Самая глобальная мотивация организма – жить и двигаться. Если она есть, дальше мы можем искать способ, каким образом ее привязать к конкретной деятельности. Но очень часто в подростковом возрасте мы сталкиваемся с угасанием этой мотивации! Подростку ничего не хочется, не надо, нет никаких стремлений.

Отчасти это может быть результатом усиленных действий родителей по забиванию детской мотивации – когда в течение многих лет организовывали, давили, мотивировали, пинали, заставляли и так далее. А отчасти это просто признак возраста, потому что в подростковом периоде детям как будто надо немного опомниться, пересобраться и разобраться, кто они и чего хотят.

Если при отсутствии мощной внутренней мотивации жить и действовать мы, взрослые, пытаемся вытащить из ребенка учебную мотивацию, разве удивительно, что это не работает? Наша задача в таком случае – помочь общей мотивации как можно скорее и эффективнее развиться.

Средний подросток в принципе чего-то все же хочет. Не умирает от голода совершенно точно, значит, хочет еды и ест ее, а также сидит в гаджетах, как мы выяснили. Но это не то, правда?

Вопрос про мотивацию возникает тогда, когда подросток не делает того, что мы считаем правильным или нужным.

Итак, чего же надо хотеть подростку, чтобы мама и папа перестали переживать?

Родители отвечали на этот вопрос так.

Чтобы хотел путешествовать.

Чтобы был увлечен хоть чем-то, но не гаджетами.

Чтобы читал.

Чтобы хотел о ком-то заботиться.

Чтобы хотел зарабатывать.

Чтобы хотел ставить цели и добиваться их.

Чтобы хотел получить хорошее образование.

Чтобы хотел развиваться.

Чтобы хотел следить за здоровьем.

Самое смешное – как мы поймем, что подростки этого хотят? Простой критерий: они что-то делают в этом направлении и эти действия нам понятны.

Если подросток лежит на диване головой на запад, может быть, он хочет путешествовать и лег в направлении своей цели, но нам-то надо, чтобы он составил карту, изучил все про страну, в которую поедет, заработал денег или как-то иначе вложился в результат. У нас есть некий набор представлений о том, как должно быть, и мы постоянно сравниваем то, что реально происходит, с этим набором – результат печальный. Что же, подростковый возраст создан, чтобы расстраивать родителей, иначе у них слишком легкая интересная жизнь.

Если родители не осознанные, а их подросток не делает то, что они считают необходимым, его просто заставляют. Не рефлексируют на темы желаний и свобод, а давят до упора, пока ребенок не найдет в себе достаточно сил, чтобы сказать: «Выход – там!», или уйти самому.

Более осознанные – начинают переживать за мотивацию, изучать книжки и статьи, но не находят там однозначного внятного ответа.

Итак, в арсенале у родителей есть:

1) концепция «правильного хотения»;

2) требование, чтобы подросток делал правильные вещи;

3) требования и ожидания, чтобы он хотел делать правильные вещи;

4) эмоции, когда все идет не так.

Представление, как бы все происходило в идеале, – то, что названо сложным словом концепция. У каждого человека она есть. Частично мы ее тащим из нашей собственной семьи – «учись хорошо, поступи в хороший вуз, окончи с красным дипломом, найди стабильную престижную работу, выйди на пенсию, умри счастливым». Частично – это наши личные представления о том, что помогает человеку стать счастливым.

Мы ведь не злодеи и очень хотим, чтобы наши подростки жили счастливо. Для этого, по нашему мнению, надо, чтобы они читали книжки, хорошо учились, хотели путешествовать, умели вежливо разговаривать, не зависели от чужого мнения (но слушались взрослых) – и еще ряд парадоксальных требований.

В чем сложность этой картины мира? У нас нет инструкции, чтобы свериться с ней, только внутренние убеждения.

Но абсолютно не важно, эффективна концепция или нет: все равно мы с ней соизмеряем то, что происходит вокруг. Но ребенок наш с этой концепцией не знаком, а мы требуем от него делать «правильные» в нашем понимании вещи: наводить или хотя бы соблюдать порядок, читать, ходить в школу, завтракать, желательно не жрать чипсы после уроков, приходить вовремя, отзваниваться, не бить младших, собаку выгуливать, хорошо бы еще вежливо с нами вечером разговаривать, хорошо