Лев Кривицкий - Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции Страница 265

Скорость распространения ранних архантропов в географическом пространстве на протяжении сотен тысяч лет была крайне низкой, как и скорость развития их биоиндустрии. Специфические условия тропической Африки не способствовали прогрессу и расширенному воспроизводству биоцивилизаций. Естественная среда была слишком тёплой и комфортной с точки зрения энергообеспечения, она не вынуждала к поиску альтернатив и мобилизации усилий для их осуществления. Обильная живность саванн давала достаточно возможностей для пропитания как благодаря активной охоте, так и посредством поедания павших или убитых хищниками животных. А жаркое африканское солнце в дневное время создавало проблемы скорее с охлаждением организма, чем с его обогревом.

Застойный характер жизни и деятельности ранних обезьянолюдей завершился около 2 млн. лет назад экологическим кризисом. Под действием глобальных геологических процессов усилились засухи в африканских саваннах, возникли вторичные открытые степи и началось опустынивание части саванн. Тем самым нарушился консервативный уклад жизни животных сообществ, часть их вымирала, а остальные сдвинулись с мест обычного кормления и потянулись за пределы прежних мест обитания. Вслед за животными пришли в движение и сообщества обезьянолюдей. Их передвижения не имели чёткого, заранее выбранного направления и происходили в поисках более влажных мест, где росла сочная трава и было много животных.

Миграции происходили, по-видимому, вдоль течения рек. Продвигаясь по сухой саванне, сообщества архантропов оседали на берегах крупных водоёмов, а затем, по мере истощения ресурсов местности или роста населения различные части их сообществ вновь приходили в движение и отселялись в другие места. Сначала сообщества архантропов освоили Северную Африку, а затем стали плавно и очень медленно перетекать через Синайский полуостров и территорию нынешнего Израиля на пространства Азиатского континента. Так начался великий исход из Африки, который постепенно стал приводить к заселению Евразии. Первоначальное расселение происходило вначале по привычным архантропам тропическим зонам, и лишь с обретением умения пользоваться огнём они стали вторгаться в более холодные зоны умеренного климата.

В настоящее время по датировкам открытых археологами стоянок можно приблизительно отследить продвижение архантропов из Африки в Азию и в Европу. В Израиле в местонахождении Телль-Убейдия обнаружены останки животных, людей и каменные орудия труда древностью в 1,4 млн. лет. Дальше наиболее удобный путь переселенцев пролегал долиной Иордана.

Распространение архантропов в пространстве трёх континентов имело диффузный характер, именно так распространяется жидкость. Но если распространение архантропов носило плавный, диффузный характер, то проследить его мы в настоящее время можем лишь фрагментарно, как бы штрихами. Более миллиона лет назад, с огромным разбросом датировки (вследствие трудностей в применении датировочных методов) архантропы оказались в восточной части Грузии и их останки были раскопаны в нижних слоях средневекового замка Дманиси. В Дманиси были найдены около тысячи очень примитивных галечных орудий олдувайского типа. Черепа архантропов, обнаруженные здесь, также обладают чрезвычайно примитивными признаками, они даже примитивнее, чем черепа архантропов местонахождения Кооби Фора в Африке, и во многом похожи на хомо хабилис.

Объём мозга дманисских черепов составлял всего лишь 780 см3, т. е. на самой нижней границе, зарегистрированной учёными у архантропов. Черепа и скелеты примитивных архантропов в Дманиси находились в окружении останков теплолюбивых животных – южных слонов, этрусских носорогов, волков, медведей, саблезубых тигров, лошадей Стенона, многочисленных парнокопытных, мелких млекопитающих, а также страусов и черепах. Очевидно, дманисские обезьянолюди отклонились от общего магистрального пути архантропов в Азию, они мигрировали на север, в Закавказье благодаря установившемуся здесь на многие тысячелетия жаркому климату. Благоприятные, почти африканские климатические условия существования предопределили отсутствие стимулов к ускоренному развитию у этих первых «северян», результатом же явилась отсталость представителей этого раннего «ответвления», которое было обречено на вымирание при наступлении ледниковых холодов.

Главный же путь архантропов в ранний период их истории лежал прямо на восток, через тропические лесостепные просторы Азиатского материка. Здесь было тепло и достаточно влаги, много возможностей для добывания растительной и животной пищи. Проходя к северу от Аравийского полуострова, они следовали по территории современного Ирака, огибая великие реки Евфрат и Тигр и частично расселяясь на их берегах, затем заселяли Иранское нагорье и двигались дальше в Индию, Китай и Юго-Восточную Азию. Крайней точкой их расселения был остров Ява, который вместе с другими Индонезийскими островами был связан сухопутными перемычками с материком.

Ближний Восток был заселен архантропами уже более полутора миллионов лет назад, о чём свидетельствует множество находок орудий крайне примитивного типа. И хотя останков творцов этих орудий найти не удалось, ясно, что орудия не сами пришли сюда, чтобы залечь в глубинных слоях земли. Датировки последующих продвижений архантропов по Азии являются слишком неточными и противоречивыми, чтобы на их основе могла сейчас быть воспроизведена история завоевания архантропами Азиатского континента. В этой сфере необходимы дальнейшие исследования на более высоком уровне развития техники, чем тот, который существует ныне.

Одно можно утверждать со всей необходимой научной обоснованностью и достоверностью. Пока архантропы обитали в условиях тропического пояса как в Африке, так и в Азии, они были примитивны сами и создавали весьма примитивные орудия, недалеко ушедшие в своём развитии от олдувайской галечной культуры. Если мы не будем учитывать этого обстоятельства, мы ничего не поймём в истории биоцивилизации архантропов. Живя в тепле, в окружении теплолюбивых растений и животных, древнейшие хомо оставались обезьянолюдьми, использовавшими обезьяночеловеческие биоиндустрии. Полноценно человеческими они становятся лишь по мере вторжения в зоны умеренного климата, которые и сами сдвигаются к югу по мере наступления ледников и которые становятся доступными лишь по мере первичного освоения огня.

Укрощение огня недаром сравнивается по своему значению с использование парового двигателя, электричества, атомной энергии и ракетной техники.

Можно представить и то, как происходило освоение и покорение огня. Обезьянолюди долгое время боялись огня и разбегались при виде огня. Первоначальный опыт контакта с природным огнём был крайне негативен: боль от ожогов и страх тоже приучали избегать огня. Но при нахождении вблизи огня они испытывали блаженное тепло, а это то, что нужно было для выживания не меньше пищи. Горели деревья, и видно было, что огонь перекидывается с ветки на ветку, обгорают суки и стволы. Пробы подсовывания веток под огонь показывали, что они загораются и возле них можно греться. Следующей операцией было набрасывание веток и создание костра, вокруг которого собиралось всё сообщество. Но чтобы поддерживать огонь на месте обитания годами, нужно было распределять обязанности по собиранию хвороста, вырубанию сухих веток, перетаскиванию годных для кострища древесных материалов к месту стоянки. Всё это требовало организации сообщества, которая могла исходить только от социально-мобилизационной структуры во главе с вожаком, лидером сообщества. И сама технология постоянного поддержания огня стимулировала создание такой структуры.

Следующим шагом были попытки согреть на огне холодную пищу, которые дали неожиданные результат: пища размягчалась, становилась более вкусной и питательной, т. е. давала больше энергии, легче жевалась, хотя и, по современным представлениям, уступала сырой пище по содержанию витаминов. Конечно, приготавливаемая на открытом огне пища быстро обугливалась и становилась невкусной, и долго держать её над огнём голыми руками было и тяжело, и опасно. Но доисторические кулинары методом проб и ошибок находили способы размягчать мясо и другую пищу на огне. Это сказывалось в конечном счёте на состоянии их зубного ряда. Длинные обтёсанные каменными рубилами палки, подожжённые от костра, превращались в мощное оружие, факелы, которые можно было с успехом использовать при охоте на крупных животных. Ими можно было не только пугать этих животных, обеспечивая себе относительную безопасность, но и наносить им ожоги, приковывать внимание, в то время как другая часть охотников наносила сзади удары дубинами и заострёнными камнями. Обтёсанные каменными орудиями и заострённые длинные жерди, концы которых были обожжены и укреплены воздействием огня, превращались в примитивные копья, которые благодаря своей длине были более эффективным охотничьим оружием, чем камни.