Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий Страница 95

Система знания, являющаяся результатом процессов развития, осуществляющихся по второму или третьему циклу, в достаточно дифференцированном и развернутом состоянии будет содержать знания двух типов: во-первых, знания высокой степени интенсивности, относящиеся к сравнительно узким группам предметов, и, соответственно, мало обобщенные (эти знания фактически ничем не отличаются от знаний первой системы); во-вторых, монономинативные знания, то есть знания интенсивности-1, относящиеся к сравнительно широким группам предметов и, соответственно, сильно обобщенные. Разница между второй и третьей системами знания (являющимися результатом второго и третьего цикла) будет заключаться лишь в том, что в третьей системе при том же числе осуществившихся циклов будет в два раза больше монономинативных знаний, чем во второй. Практически же, поскольку темп развития всякой реальной системы языкового знания определяется числом уже имеющихся монономинативных знаний и их отношением к наборам практических действий и операций мышления, это различие не сказывается на строении системы знания, а только на темпе ее развития: темп развития второй системы оказывается в два раза большим, чем третьей.

Важное отличие системы знания, полученной посредством второго или третьего цикла развития, от системы знания, полученной посредством первого цикла, заключается в том, что в ней существуют «пересечения» между группами предметов, очерчиваемыми различными знаками поля формы. Если раньше, приступая к анализу системы атрибутивно-номинативного знания, мы предполагали, что каждый предмет выделенной области содержания находится в одном, и только одном из классов и что в силу этого все образованные этими классами группы предметов лежат как бы «наряду» друг с другом, не пересекаясь, то теперь, рассматривая системы номинативных знаний, полученные посредством второго и третьего из указанных циклов развития, мы должны отказаться от этого предположения и специально отметить, что один и тот же предмет действительности может находиться в любом числе классов и что, следовательно, образуемые этими классами группы предметов будут пересекаться. До тех пор, пока мы не приступаем к анализу сложных многознаковых систем знания, это обстоятельство не играет особо важной роли и не сказывается на процессах использования отдельных знаний, поэтому мы можем не учитывать его специально; но в дальнейшем, при анализе знаний со сложными формами, оно будет играть существенную роль, и поэтому его нужно особо оговорить.

Система знания, складывающаяся в результате развития по четвертому циклу в любом своем состоянии, должна содержать только монономинативные знания. Это обстоятельство дает ей известные преимущества перед другими системами. Одно из них заключается в том, что элементы поля абстрактного содержания такой системы остаются действительно абстрактными (каждый из них является результатом одной, и только одной операции практически-предметного сравнения), а поле в целом сохраняет полную однородность. Благодаря этому — второе важное преимущество — в такой системе может быть сохранена строгая однозначность связи между отдельными знаками и выражаемой ими практической деятельностью. Указанные особенности делают монономинативную систему знания более удобной в процессах отражения и коммуникации, чем другие полиноминативные системы. Но одновременно обратной стороной этих преимуществ является один важный с точки зрения отражения и коммуникации недостаток: система, составленная только из монономинативных знаний, не может выразить многогранность, многосторонность предметов окружающего мира и в этом отношении сильно уступает полиноминативным знаниям. Поэтому она может успешно функционировать и развиваться, вытесняя другие системы из употребления, только в том случае, если ее «техническая», выразительная сторона будет дополнена таким средством, которое сохранит ее преимущества (абстрактность отдельных знаков, однородность поля свойств, однозначность связи между отдельными знаками и практической деятельностью) и в то же время избавит от недостатка однородности.

Удовлетворить этим противоположным требованиям — однородность отдельных знаков и многосторонность форм выражения знания — может только принципиально новое средство, выражающее многосторонность знания не на пути увеличения интенсивности отдельных знаков формы. Этим средством становится совместное употребление нескольких знаков в одном знании и объединение их в сложные комплексы.

Глава 6. Номинативные комплексы

§ 17

В своих экспериментальных работах Н. Х. Швачкин показал, что дети в возрасте 11 месяцев — 1 года и 7 месяцев первоначально не образуют и, соответственно, не выделяют в речи взрослых сложных, в частности, двузнаковых форм и используют в своем языковом мышлении только номинативные знания[176]. Но затем, в ходе самих экспериментов Швачкина, дети начинают сопоставлять и связывать между собой последовательно проделанные операции сравнения какого-либо предмета с другими предметами-эталонами и выражать это в объединении соответствующих знаков.

«Так, например, — пишет Швачкин, — когда Вите Н., называвшему синий горшок “гок” и желтую бочку “бок”, показали желтый горшок и спросили его, что это такое, он сначала ответил: “Бок”, но, сравнив конфликтную игрушку с синим горшком, произнес: “Гок”, после чего громко сказал: “Гок-бок”. Так это название и осталось за этим предметом. Впоследствии подобными именами он называл многие конфликтные предметы. К такому “словообразованию” пришли в разное время еще 17 детей» [Швачкин, 1954б, с. 95].

Наглядно-схематически такого рода знания (то есть полученные в результате двух операций практически-предметного сравнения, примененных к какому-либо предмету X, и последующего объединения в комплекс знаков, фиксирующих открытые свойства) могут быть изображены в формуле X — (A)(B).

Появление таких знаний — переворот как в историческом развитии языкового мышления, так и в развитии его у детей. В ходе него происходят дальнейшие сдвиги в характере процессов отражения и коммуникации, в связи между практической и познавательной деятельностью, в психических способностях и т. п., сдвиги, которые, несмотря на их исключительное значение, остаются до сих пор почти не исследованными. Одним из важнейших среди них является возникновение и закрепление особой способности разума — связывать в некоторое единство последовательные операции практически-предметного сравнения какого-либо предмета с различными эталонами и их результаты — различные атрибутивные знаки.

В языкознании и связанных с ним науках различают номинативную и синтагматическую речевые способности[177], и это различение в известной мере фиксирует и выделяет указанную выше способность к объединению операций сравнения и знаков языка в единые комплексы. Однако — фиксируют и выделяют недостаточно четко, не в «чистом виде», так как это же различение служит для выделения другой (собственно синтагматической, или синтагматической в узком смысле слова) способности, необходимой для организации сложных комплексов знаков взаимосвязи замещения (см. ниже §§ 20–27) и возникающей позднее, уже на основе способности создавать знаковые комплексы. Эти две способности (условно скажем, «комплицирования» и собственно «синтагматическая»), хотя и связаны друг с другом, тем не менее существенно различаются (как функционально, так и генетически) и должны рассматриваться отдельно друг от друга. Недостаточно четкое выделение способности комплицирования как