Киберсант - Анатолий Белоусов Страница 91

– Все? Я могу идти? – осторожно поинтересовался Алексей Николаевич.

Парни заржали.

– Э, нет, терпила, – прохрипел тот, что был в «Адидасах». – За то, что удирал от нас и нам пришлось за тобой гоняться по всему городу, ты нам теперь должен больше, чем просто айфон. Я же предупреждал, вдвойне спросим!

Он вдруг слегка отклонился назад и совершенно неожиданно, с разворота, резко и мощно залепил Барскому с ноги прямо в голову. Удар был настолько сильным, что из глаз Алексея Николаевича брызнули искры. Голова его мотнулась в строну, и, в дополнение к удару ногой, он хорошенько приложился затылком о кирпичную стену. Искры брызнули еще раз, после чего он потерял сознание и провалился в темноту.

Когда он очнулся, рядом уже никого не было. Не было и на нем шапки, дубленки и теплых зимних ботинок. Гопники растворились в зимней ночи вместе с его вещами. Полураздетый Алексей Николаевич валялся в окровавленном снегу, нос и губы у него были разбиты, голова сильно гудела. Приподнявшись на локте, он сел, ощупывая разбитое лицо.

«Эти твари вместе с дубленкой еще и бумажник мой тиснули, – подумалось ему. – С другой стороны, хорошо, что совсем не убили. Могли запросто (…и глаз выколоть…) и ножичком пырнуть».

Мороз на улице стоял градусов около пятнадцати. Сколько времени Барский провалялся в отключке, он не знал (молодые подонки, естественно, сняли с него и часы тоже), но все тело его дрожало от холода, зубы стучали. Кряхтя и охая, он с большим трудом поднялся на ноги и хотел было зайти в ближайший подъезд, чтобы хоть немного отогреться, но железная дверь оказалась заперта на магнитный замок. Кое-как доковыляв до соседнего подъезда, он убедился, что и тот тоже заперт. Поняв, что еще немного, и он просто-напросто замерзнет насмерть, Алексей Николаевич решил выбираться из этого закоулка.

Съежившись и дрожа всем телом, он, постанывая, брел по улице вдоль низенькой ограды какого-то скверика. Улица была совершенно пустынна, ни одной живой души. Праздник закончился, приближалось утро, и весь народ давно отсыпался в своих теплых квартирах. Когда ему сделалось совсем уже худо и он решил, что ничего другого ему не остается, кроме как свернуться калачиком и замерзнуть насмерть у этой бесконечной ограды, в глубине сквера он вдруг заметил огонек.

В первое мгновение Барский решил, что его просто глючит. Он мотнул головой, которая тут же отозвалась вспышкой пронизывающей боли, протер заледеневшими руками глаза. Нет, действительно огонек! По всей видимости, внутри сквера горел костер. Откуда он там мог взяться, кем и почему был зажжен, Алексей Николаевич не знал. Но повинуясь инстинкту самосохранения, с огромным трудом перебрался через низенькую чугунную ограду и, утопая по пояс в снегу, начал продираться к огню.

Это действительно был костер, который горел в центре специально оборудованной площадки, где летом отдыхающие могли собраться, чтобы пожарить шашлычки. По правую и левую стороны от костра стояли скамейки, чуть дальше – металлический столик. Скорее всего, раньше в центре располагался мангал, но сейчас там горел именно костер, прямо на бетонной плите. Вокруг сидело несколько человек довольно страной наружности. Чумазые, потрепанные, в каких-то совершенно невообразимых лохмотьях. Подковыляв ближе, Барский понял, что это бомжи. Два мужичка неопределенного возраста и женщина лет сорока.

– Помогите!.. – прохрипел он.

Все трое встрепенулись и уставились на неожиданного гостя. Увидеть здесь в такое время суток кого-либо, кроме них самих, они явно не ожидали. Алексей Николаевич приблизился к костру и протянул к огню трясущиеся руки. Мужчины переглянулись, но промолчали. Женщина, широко раскрыв глаза, вскрикнула, но тут же закрыла сама себе рот ладошкой. Ноги у Барского подогнулись, и он опустился на лавочку рядом с одним из мужчин.

– Это кто ж тебя так? – сочувственно поинтересовался тот, снимая телогрейку и накидывая ее Алексею Николаевичу на плечи.

Под телогрейкой у него оказалась еще одна куртка, так что сам он замерзнуть явно не рисковал. Женщина вскочила, засуетилась, принялась рыться в огромном тюке с разным барахлом, который был пристроен на детские саночки. Очевидно, их добыча за ночь. Достав из тюка старые, сильно поношенные и истрепанные, но еще годные валенки, бомжиха протянула их Барскому:

– На-ка, надень скорее, пока совсем ноги не отморозил.

– Нюська, – прохрипел второй бомж, доселе молчавший, – ты поройся получше в поклаже, там еще шапка крольчачая должна быть. Я на помойке у пятнадцатого дома подбирал. Кажись, в поклажу засунул.

Нюська послушно принялась рыться, откопала-таки что-то, внешним видом больше похожее на дохлую кошку, чем на шапку, и протянула предмет гостю.

– С-спасиб-бо… – простучал зубами Алексей Николаевич.

Он с огромным трудом втиснул ноги в валенки, надел на голову шапку, просунул руки в рукава наброшенной на него телогрейки. Застегнулся, придвинулся еще ближе к огню. Бомж, поделившийся с ним телогрейкой, подбросил в костер несколько свежих поленьев, и спустя пару минут уже было начинавший угасать огонь разгорелся с новой силой. По лицу, рукам и ногам Барского разлилось тепло. Он даже смог выдавить из себя благодарную улыбку и пробормотать:

– Благодарю вас, друзья. Вы спасли мне жизнь. Если бы не вы, не этот костер и теплые вещи, утром на улице прохожие обнаружили бы мой окоченевший труп.

Женщина между тем взяла со столика металлическую закопченную кружку, плеснула в нее из стоявшей там же бутылки и протянула Алексею Николаевичу.

– Не-не-не, – замотал головой тот, – я не пью, мне нельзя…

– Надо! – сказал как отрезал первый бомж, бывший здесь, очевидно, за старшего. – Иначе воспаление легких получишь и помрешь. Пей, небось не отрава. Самолично с вечера в «Магните» покупал, как раз для праздника.

Смирившись, Барский принял из рук Нюськи кружку, секунду помедлил и решительным залпом опрокинул ее содержимое себе в глотку. Сморщился, закашлялся, но удержал жидкость в себе, не позволив ей вырваться обратно наружу. По всему телу разлилось приятное тепло, боль в затылке и разбитых губах как будто сделалась меньше. Он снова улыбнулся, окинул взглядом своих спасителей и произнес:

– Ну что, братцы, давайте знакомиться. Меня зовут Алексей. Еще раз огромное, от души, спасибо вам за тепло и одежду!

– Борис, – представился тот, что отдал телогрейку.

– Анна Петровна я, – хихикнула женщина, забрала у Барского пустую кружку и, наполнив, протянула Борису.

Тот