’Патафизика: Бесполезный путеводитель - Эндрю Хьюгилл Страница 85

Тогда, скользя крошечными ножками по вытянувшимся подобно рельсам прожилкам на нежно-зелёном листе, доктор – признаём, не без некоторого труда, – покатил хрустальный глобус к соседнему шару; столкнувшись, две гигантские сферы мягко втянулись одна в другую, и перед Фаустроллем благодушно заколыхался новый шар, вдвое большего размера.

Носком ботинка доктор ткнул принявшую столь неожиданный облик стихию: раздался оглушительный взрыв, рассыпавший сноп восхитительно переливающихся осколков, и по арене салатового бархата заплясали мириады мельчайших новорождённых сфер, отсвечивающих матовой крепостью бриллианта, каждая из которых влекла за собой образ того кусочка вселенной, к которому она в тот момент прикасалась снизу, покатыми краями отражая его в свой налившийся чудесной влагой центр.

А ещё ниже хлорофилл, похожий на косяк зелёных рыбок, не спеша пробирался заученной дорогой в потаённых каналах капустного листа…142

Похожее пародийное сходство между фрагментами «Фаустролля» и трудами лорда Кельвина уже рассматривалось ранее. Жарри был в курсе неньютоновской физики и неевклидовой геометрии Лобачевского, Бойяи и в особенности Бернхарда Римана (1826–1866), чья математика описывала «невозможные» параллельные n-мерные вселенные, тем самым заложив основания для развития Общей теории относительности. Также стоит отметить, что в 1897 году сэр Джозеф Джон Томсон открыл электрон как частицу. Глава 37 «О мерной линейке, часах и камертоне» книги VIII, таким образом, представляет собой пересказ в патафизических терминах эссе Кельвина «Единицы измерения электричества», «Шаги к кинетической теории материи» и «О волновой теории света». Вот и получается, что «мерная линейка, часы и камертон, светящийся эфир, крутящиеся маховики и соединённые гиростаты, даже вакса шотландского башмачника серьёзно комментируются на страницах Кельвина в связи с практическими научными экспериментами» (Jarry 1965a [1911], 275).

В заключительной главе «Фаустролля» предпринимаются попытки высчитать поверхность Бога. Для ответа на этот вопрос, как подчёркивает Коллеж ’патафизики в своём аннотированном издании, в качестве науки подходит только ’патафизика, поскольку ни математика, ни теология, ни обе эти дисциплины вместе не соответствуют такой задаче. В этой главе, по‑видимому, нашёл отражение изначальный синтез убюевского восхищения идеальной геометрией и фаустроллевского высказывания «Я – Бог», не говоря уж о самоопределении Эмманюэля Бога. По-видимому, эта смесь провидческого буйства и математической точности действительно исходит от самого Жарри.

Типичным примером такого смешения служит слияние видений Анны Катерины Эммерих (1774–1824), католической монахини-августинки, мистика и носительницы стигматов, с треугольником, «описанным вокруг» треугольника. Видение Эммерих странным образом отсылает к изображению гермафродита в алхимической символике Михаэля Майера, узревшего Бога как Тау или, точнее, в виде буквы Y. Поскольку определяется именно поверхность Бога, возможно, следует сказать, что Жарри «символически присваивает качества Бога, описанные Его виртуальностью, Его очертаниям».

Глава заканчивается знаменитым изречением: “La Pataphysique est la science…”, которое, как я уже ранее указывал в главе I, позволяет допустить некоторые нюансы при переводе. Уотсон Тейлор полагает: «Пусть текстуально это останется окончательной патафизической тайной», – и под этим высказыванием с радостью подпишутся все патафизики.

Бог по определению не имеет пространственного измерения, однако же для ясности изложения присвоим ему какое‑нибудь количество измерений, отличное от нуля, хоть он и лишён их напрочь, ведь в двух частях нашего тождества эти измерения пропадают. Удовольствуемся, к примеру, двумя измерениями – в геометрии этого вполне достаточно для того, чтобы представить себе плоские фигуры на листе бумаги.

Символическим изображением Бога служит треугольник, однако не следует отождествлять три Ипостаси с его сторонами или же углами. Речь идёт здесь о трёх вершинах другого равностороннего треугольника, описанного вокруг того, что рисуют обычно. Подобная гипотеза находит своё подтверждение в откровениях Анны-Катерины Эммерих, которой крест, повсеместно воспринимаемый как символ Слова Божьего, виделся в форме Игрека (Y) – она объясняла это такой очевидной деталью, как невозможность вытянуть человеческую руку нормальной длины до гвоздей на оконечностях классического тау.

Итак, ПОСТУЛАТ:

До поступления исчерпывающей информации, а также для удобства наших предварительных рассуждений допустим, что Бог есть плоский чертёж, иначе говоря, символическое изображение трёх равных прямых линий a, исходящих из одной точки под углом 120о друг к другу. Пространство между этими прямыми или, если угодно, площадь треугольника, образованного тремя самыми удалёнными точками этих прямых, мы и предлагаем сейчас рассчитать.

Пусть медиана x будет продолжением одной из Ипостасей a, 2y – стороной треугольника, которой она перпендикулярна, тогда N и P обозначим продолжения прямой (a + x) в обе стороны бесконечности.

Дано:

x = ∞ – N – a – P.

Тогда как

N = ∞ – 0.

А также

P = 0.

Отсюда

x = ∞ – (∞ – 0) – a – 0 = ∞ – ∞ + 0 – a – 0;

x = —a.

С другой стороны, прямоугольный треугольник со сторонами a, x и y даёт нам:

a2 = x2 + y2.

Тогда как, заменив x величиной (– a), мы получаем

a2 = (– a)2 + y2 = a2 + y2.

Отсюда

y2 = a2 – a2 = 0;

а также

y = 0.

Таким образом, площадь равностороннего треугольника, биссектрисами углов которого служат три прямые a, будет равна:

S = y(x + a) = 0(– a + a)

S = 00.

СЛЕДСТВИЕ: При первом взгляде на радикал 0 мы можем утверждать, что подсчитанная нами площадь представляет собой самое большое простую линию; во вторую очередь, если строить фигуру, исходя из величин, полученных для x и для y, мы убедимся, что:

Прямая 2y, которая, как мы теперь знаем, является 2 0, пересекает одну из прямых a в направлении, обратном нашей первой гипотезе, поскольку x = —a; мы также увидим, что основание нашего треугольника совпадает с вершиной.

Две прямые a образуют с первой углы, по меньшей мере, не превосходящие 60о, и более того, с 20 могут встретиться, лишь совпадая с первой прямой a.

Что полностью соответствует догмату о равенстве трёх Ипостасей между собой и их совокупности.

Мы можем также заключить, что a есть прямая, соединяющая 0 и ∞, и определить Бога:

ОПРЕДЕЛЕНИЕ: Бог есть кратчайший путь от нуля к бесконечности.

– То есть? – спросите