Картография неведения. Мистицизм, психиатрия, нейронауки - Павел Георгиевич Носачёв Страница 77

В качестве наиболее очевидного эффекта молитвенных и медитативных практик, доказанного этими исследованиями, назовем улучшение ментального и физического здоровья. В книгах и статьях Ньюберг об этом пишет практически постоянно. Так, его эксперименты показали, что молитвы по розарию снижают чувство тревоги, а молитва «Отче наш» помогает при депрессии761. Но более изучен эффект от медитации, вот один из характерных пассажей:

Такие виды деятельности, как медитация и активная молитва, перманентно развивают нейронные функции конкретных отделов мозга, участвующих в снижении тревожности и депрессии, способствующих социальной осведомленности и эмпатии, улучшающих когнитивные и интеллектуальные функции. Нейронные цепочки, приведенные в действие медитацией, оберегают нас от вредного влияния старения и стресса и позволяют успешнее управлять эмоциями762.

Здесь, как и в возможности секуляризации религиозных практик, основное значение отводится внерелигиозному эффекту, который дают они – как техники – для человеческого организма. При этом Ньюберг понимает, что эти данные, сколь бы обширными экспериментами они ни подтверждались, не позволяют выносить окончательных суждений в отношении практик. Ведь очевидно, что простая медитация может отличаться от опыта постижения нирваны или мистических озарений, одна и та же молитва, читаемая верующими различных ветвей христианства, также может сопровождаться различной мозговой активностью. Но такие сравнения требуют более сложных, масштабных и с трудом осуществимых экспериментов.

Глава 5

Нейротеология-3

Неоджеймсианство Патрика Макнамары

Возрожденный Джеймс

В принципе, всю нейротеологическую традицию можно считать укорененной в идеях и подходе Уильяма Джеймса. Не зря opus magnum Ньюберга носит название «Многообразие духовного опыта», а его главы посвящены реконструкции идей Джеймса и обоснованию актуальности его наследия. Для Ньюберга и его коллег Джеймс не столько философ, сколько психолог-практик, первым предложивший применять к изучению религиозного опыта эмпирические методы. Он превосходит популярных Фрейда и Юнга по фундированности в экспериментальной психологии, поэтому построенные на его основании системы не могут потерять актуальность. Если для Ньюберга центральную роль в «Многообразии религиозного опыта» играют шестнадцатая и семнадцатая лекции, где приводятся рассуждения о мистицизме, то для Патрика Макнамары главной является восьмая лекция «Раздвоение личности», в которой Джеймс предлагает свою теорию личности. Макнамара не столь известен в широких кругах, как Ньюберг, но в среде нейроученых он значимая фигура: один из ведущих специалистов по нейроисследованиям сна (автор кембриджского руководства по введению в проблематику); лидер ряда проектов, направленных на разностороннее понимание феномена сновидений (написал монографию, посвященную изучению кошмаров763, и редактировал крупные сборники по теме764); специалист по изучению болезни Паркинсона, около пятнадцати лет ведущий проект «Когнитивные способности и религиозное поведение при болезни Паркинсона»; создатель журнала «Религия, мозг и поведение»; сотрудник Ньюберга в серии по нейротеологии издательства «Рутледж»; глава названной в его честь лаборатории в медицинской школе Бостонского университета.

Несмотря на то что Ньюберг много лет развивает проект нейротеологии, именно Макнамара создал наиболее цельную систему объяснения религии на базе нейроисследований. В основании системы лежат две ключевые концепции: взятая у Джеймса идея децентрализации и стандартный дарвинизм – им на службу поставлено множество других, среди которых необходимо выделить исследования сна, генетические теории в психиатрии, концепции основных психических расстройств, археологические и этноботанические теории шаманизма и т. п. Понять, как связан этот пестрый набор разнообразных исследований, можно, только если последовательно проанализировать ключевые концепции. Интересно, что проблемы фиксации личного опыта и мистических переживаний не занимают Макнамару в той же степени, как Ньюберга, мистицизм для него имеет значение как частный случай приложения инструментария нейронаук. Гораздо интереснее ему представляется объяснить феномен религии в целом. Исследование религии, на его взгляд, всегда должно сочетать биологический и культурный факторы, ведь «любая теория религии, которая не учитывает биологию или культуру, в лучшем случае будет пристрастной, а в худшем – вводящей в заблуждение»765. Поэтому прочно связать генезис религии, ее развитие и существование с биологией – программа-максимум для Макнамары. Тем не менее он никогда не выступал как радикальный сторонник идеи церебрального субъекта, согласно ему, культура, сознание и мозг постоянно создают друг друга.

Децентрализация

Как нейроученый с многолетним опытом исследования религиозных феноменов Макнамара скептично относится к простым теориям локализации истока религиозных переживаний в отдельных областях мозга (височной, лобных долях). Современные данные показывают, что работа мозга – слишком тонкий и сложный процесс, но нейроученый имеет возможность выявлять в нем паттерны мозговой активности, отвечающие за различные формы деятельности (речь, еду и т. п.), почему бы не предположить, что по этой аналогии можно зафиксировать паттерн активности, который будет отвечать за религиозный опыт? В поиске соответствующего паттерна Макнамара предлагает выделить основные его составляющие.

Первая способность – способность к ментализации, то, что в когнитивных исследованиях называют «теорией разума». Ментализация оказывается одним из центральных для религии процессов. Например, в случае с шаманскими трансами наблюдается трехуровневая ментализация: шаман представляет себе состояние и мышление вошедшего в него основного духа и в то же время поведение и интеракции с ним иных духов, подчиняющихся ему, и одновременно сознает сам себя. Любая форма общения со сверхъестественными сущностями предполагает ментализацию, ведь сущность мыслится по аналогии с нами. Вообще, для проекта Макнамары достижения когнитивного религиоведения играют большую роль, и главное из них – представление о сверхъестественных агентах. Религиозные переживания для него отличаются от нерелигиозных присутствием в них этих самых агентов, за что и отвечает теория разума.

Вторая не менее важная способность для религии – блуждание ума – в особенности активируется в моменты, когда мозг не выполняет специфических задач. О креативном потенциале этой способности в современных нейронауках написано немало. Мечты и создание вымышленных интеракций, фантастические миры будущего и предположения о прошлом, вымышленные ситуации, планы – все это случайно возникает благодаря способности разума к блужданию. Способность стимулирует работу мозга, ставя перед ним ненамеренные задачи, либо при помощи подбора случайных вариаций помогает решить самые значимые проблемы, не зря идеи многих открытий приходили ученым именно в этом состоянии. Связь способности к блужданию и религии Макнамара формулирует следующим образом:

Изучение нейробиологической литературы о религии привело меня к убеждению, что с точки зрения способов воздействия религиозных явлений на мозг их можно с пользой рассматривать как культурный инструмент для преобразования себя. Религия способствует когнитивному процессу, который мы называем «образным моделированием других возможных миров». Способность воображать другие миры релятивизирует наш собственный мир и дает нам возможность увидеть, как все могло бы быть устроено иначе. Творческое моделирование иногда является бесполезной фантазией, но порой оказывается поразительно полезным, когда традиционные подходы и традиционный разум не в состоянии справиться с вызовами, бросаемыми ему окружением, как это, скорее всего, было во время климатических изменений верхнего палеолита. Религия – это та сила, которая может процветать и побеждать в таких безвыходных ситуациях… когда все факты, причины и данности противостоят вам766.

Третья, неразрывно связанная с предыдущей способность, важная для религиозного опыта и созидания Я, – способность удивления. Современные исследователи говорят о существовании «когнитивно-эволюционной модели удивления»767, когда неожиданные события на время отключают текущие мыслительные процессы, заставляя познание переключаться на вызвавший прерывание паттернов прогнозирования будущего и решения насущных задач процесс. Удивление играет центральную роль в работе основного религиозного механизма – децентрализации.

Для Макнамары религия – это прежде всего нейротехнология трансформации и оптимизации личности. Децентрализация – ее главный механизм. Если вспомнить, как функционировало расщепленное Я у Джеймса, то можно понять