Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий Страница 75

структуры). То же самое справедливо и в отношении свойств элементов. Многие из атрибутивных и даже функциональных свойств составляющих не являются существенными с точки зрения реконструируемой структуры целого. Поэтому и здесь остается, по существу, та же исключительно важная задача: в ходе самого структурного исследования, исходя из общего представления о возможной структуре целого и определенных знаний о функциях чувственно-множественного целого, отобрать те из свойств составляющих, которые играют роль в этой структуре, и разложить или «собрать» сами составляющие в элементы структуры.

Перечисленные выше различия определяют разницу в способах исследования чувственно-единого и чувственно-множественного целых. Они в каком-то смысле меняют удельный вес частей восхождения, создавая при исследовании чувственно-множественного целого совершенно новые задачи и, соответственно, направления анализа, каких не было при исследовании чувственно-единого целого. В самой краткой форме это изменение в структуре исследования можно охарактеризовать так: возникает особая проблематика «разбора» эмпирического материала, относящегося к данному и близким к нему объектам, возникают особые задачи и процессы «нисходящего» исследования, или просто «нисхождения», группирующиеся в особое подразделение исследования.

§ 2

Первый шаг нисхождения составляет введение отличительного свойства объекта. Мы уже не раз и довольно подробно говорили об этой части исследовательской процедуры (в том числе в первой главе) и здесь упоминаем о ней лишь для полноты картины. Предполагаемый объект дан нам в массе разнородного эмпирического материала; в последнем переплетается как то, что действительно относится к этому объекту, так и то, что не имеет к нему никакого отношения. Поэтому первая задача, естественно, состоит в том, чтобы выделить в этой «смеси» те эмпирические данные, которые относятся к объекту и должны быть поэтому учтены при построении теоретической системы. Исключение «лишнего» эмпирического материала — оборотная сторона этой операции. Отличительное свойство (каким бы оно ни было), очерчивая границы эмпирического материала и задавая тем самым предмет и объект исследования, ничего не дает ни с точки зрения определения его как целостности, ни тем более с точки зрения определения системы этой целостности. Эмпирический материал и все зафиксированные в нем объекты-составляющие оказываются одним и с определенной точки зрения однородным, но вместе с тем «неразобранным» еще множеством.

Второй шаг нисхождения заключается в том, что мы определяем рассматриваемый объект как ту или иную целостность. Это очень сложная и в каких-то отношениях чуть ли не «мистическая» процедура. Чтобы можно было говорить о выделении целого из эмпирически данного множественного материала, нужно выделить либо 1) какое-то свойство, характеризующее его извне как нечто единое, либо 2) какие-то связи между его элементами. Но второе на данном этапе анализа заведомо невозможно: оно предполагает еще целый ряд дополнительных шагов исследования. Первое тоже невозможно по исходному определению чувственно-множественного целого. Выход, как всегда, в том, что мы переходим в сферу изображений объекта и производим операцию в подразумеваемом плане. Мы выделяем, таким образом, любое меняющееся число объектов, зафиксированных в отличительном свойстве, и предполагаем, что они выступают как одно по отношению к каким-то другим явлениям, как некоторый элемент или «орган» более широкого целого, и поэтому фиксируем его функцию (одну или несколько) в этой более широкой структуре. Схематически это можно выразить в очень простой и прозрачной модели:

Рис. 22

Круг изображает «область» этой целостности, границы которой могут меняться любым образом; стрелки — связи, в которых она находится и которые как бы «сжимают» ее в одно; α и β — свойства-функции, возникающие у целого благодаря этим связям.

В сфере мышления такими целостностями могут быть: все множество высказываний о каком-либо одном объекте; множество знаний, входящих в одну теоретическую дисциплину; совокупность всех знаний, используемых для решения какой-то задачи; вся наука, находящаяся в определенной связи с производством или, к примеру, с религией. Совершенно очевидно, что в каждом из этих случаев мы будем получать и фиксировать разные внешние связи выделенного нами объекта, и, таким образом, рассматриваемый чувственно-множественный объект будет выступать в виде различных по объему и содержанию целостностей. Это различие, в том числе в возможных связях и свойствах-функциях, будет играть существенную роль на дальнейших этапах анализа. А пока важна фиксация самой формальной возможности выделять различные группы составляющих исходного чувственно-множественного объекта в разнообразные целостности.

Формальное обобщение этой процедуры в конце концов позволяет говорить и о «мышлении в целом» как о некотором единстве и целостности, хотя, конечно, не существует такой реальной связи, в которой все оно когда-либо выступало как одно целое. В этом смысле и «Капитал» К. Маркса не является такой реальной целостностью, но изображение или, точнее, подразумевание его таким — необходимый шаг структурного исследования.

Одна из важнейших проблем этой процедуры — это проблема отношения связей выделенного таким образом предмета исследования к связям самого объекта.

Дело в том, что в эмпирической области компоненты исследуемого объекта — скажем, А1, А2… Аn — связаны с различными другими объектами и явлениями — B1, B2… Вi, С1, C2… Ck, D1, D2… Dm, не входящими в исследуемый объект, причем связаны как самостоятельные и целостные образования. Но, превращая в сфере изображения и, соответственно, предмета исследуемый объект в некую целостность, мы разрываем эти связи: мы группируем все компоненты А1, А2… Аn в одно образование и ему как целому приписываем какие-то связи и функции. В чем правомерность такого приема и каким он должен быть, чтобы обеспечить правильное в данных условиях изображение чувственно-множественного объекта?

К примеру, различные частные капиталы по-разному связаны с землевладением, и для строения каждого из них эта связь является существенной. Реальная сфера объекта складывается из сети подобных связей; каждая составляющая «капитала вообще» как эмпирической действительности помечена этой связью, но, выделяя «капитал» как предмет исследования, мы начинаем с того, что разрываем и отбрасываем все эти связи, выделяем все эти связи [как таковые], выделяем все компоненты А1, А2… Аn, взятые безотносительно к B1, B2… Вi, С1, C2… Ck, D1, D2… Dm, группируем их в одно целое — А — и уже ему как целому приписываем определенные связи с В, С и D, тоже взятыми как целые.

Примерно то же самое мы наблюдаем и в физико-химических науках. В любом реальном теле все атомы определенным образом взаимосвязаны. Но в изображении химического соединения выделяются лишь некоторые из этих связей (так называемые внутримолекулярные), и уже затем построенному на них целому приписываются связи другого типа — межмолекулярные. Изображение предмета приобретает, таким образом, многоступенчатый характер. Но каждая связь изображения оказывается