Что же это такое — метаэтика? - Мэттью Крисман Страница 68

Вторым аргументом в пользу экспрессивизма, который мы рассматривали в главе 5, был аргумент от мотивационного интернализма и юмовской теории мотивации. Идея заключалась в том, что между этическими суждениями и мотивацией к действию существует особо тесная, или «внутренняя», связь. И если предположить, что мотивация к действию всегда требует взаимодействия ментальных состояний двух видов — репрезентативного и директивного, — то наиболее правдоподобным объяснением внутренней связи между этическим суждением и мотивацией будет то, что эти суждения ближе к желанию (директивны), чем к убеждению (репрезентативны). Как мы обсуждали в главе 5, тезис интернализма об этических суждениях весьма спорен. Некоторые утверждали, что могут существовать психопаты или аморалисты, которые выносят этические суждения, полностью осознавая их значение, но при этом лишены какой-либо мотивации действовать в соответствии с ними. Напротив, это возражение оказывается менее весомым, когда мы переходим к нормативности с учетом всех обстоятельств. Ведь гораздо труднее представить себе аналог психопата или аморалиста в отношении того, что человек «попросту» должен делать. Действительно ли возможно, чтобы кто-то считал, будто нет никаких причин что-либо делать или думать? Будет ли такой человек вообще считаться агентом, который по-настоящему мыслит и действует?

Другое опасение, которое мы высказывали в отношении этого аргумента, заключалось в том, что мы часто выносим этические суждения о вещах, сильно отличающихся от нас или далеких от нас, и гораздо менее очевидно, что они имеют такую же «внутреннюю» связь с мотивацией, как этические суждения о наших собственных будущих действиях. Это опасение применимо и к аналогичному аргументу от интернализма плюс юмовской теории мотивации в пользу экспрессивизма относительно нормативности с учетом всех обстоятельств. Ведь подобные суждения явно могут касаться внеэтических типов причин или «долженствований».

Последним главным аргументом в пользу экспрессивизма в этическом контексте, который мы рассматривали, был аргумент от супервентности. Основная идея заключалась в том, что этические «правильно/неправильно» и «хорошо/плохо», по всей видимости, супервентны на внеэтических фактах, и экспрессивизм дает убедительное объяснение этой видимости. В той мере, в какой супервентность считается теоретической издержкой для метаэтического нонатуралиста, она является теоретическим преимуществом для метаэтического экспрессивиста. Многие философы посчитают, что ситуация обстоит точно так же и в случае нормативности с учетом всех обстоятельств. Однако, как я упоминал ранее, некоторые могут полагать, что осмысленность радикальной экзистенциалистской точки зрения на то, что человек всесторонне «должен» делать, указывает на различие в этом вопросе при переносе его на нормативность с учетом всех обстоятельств. Если это верно (а это большое «если»), то аргумент от супервентности в пользу экспрессивизма не будет столь же сильным в случае нормативности с учетом всех обстоятельств. С другой стороны, как я также отмечал ранее, если эта точка зрения осмысленна, это может сыграть на руку экспрессивистам, поскольку послужит определенным подтверждением идеи о том, что по крайней мере некоторые нормативные суждения ближе к решениям, чем к убеждениям.

Вопрос 6: Что означало бы для всестороннего «должен» супервенировать на ненормативном?

Аргументы против экспрессивизма в этическом контексте распространяются и на случай нормативности с учетом всех обстоятельств. В главе 5 я представил их и объяснил, как они мотивировали адаптации (улучшения?) в позиции экспрессивистов со времен ее ранней эмотивистской формы. Например, многим философам кажется, что эмотивизм сталкивается с трудностями при осмыслении этических разногласий и того, насколько серьезно мы относимся к этике. Но прескриптивистская, проективистская и нормо-экспрессивистская версии этого взгляда справляются с этим лучше. В случае нормативности с учетом всех обстоятельств эти опасения кажутся столь же серьезными, как и в этическом контексте. Поэтому экспрессивисты, желающие расширить сферу применения своей концепции, постараются использовать одну из этих более сложных версий. То же самое относится к способности нормативного языка принимать истинностные значения (и сопутствующих этому свойств), а также к возможности встраивания нормативных предложений в условные, вопросительные и прочие конструкции. В данном случае квазиреалистическая программа, инициированная Блэкберном, ставила своей целью объяснить, как экспрессивист может осмыслить эти особенности нормативного дискурса. Блэкберн и его последователи, развивавшие эту программу, всегда выходили за рамки исключительно этической нормативности, стремясь распространить свой взгляд на все ее формы. Удастся ли им сделать это успешно, остается одним из ключевых вызовов для экспрессивизма в отношении нормативности с учетом всех обстоятельств.

Ключевой момент: Для каждой из четырех основных метаэтических традиций мы легко можем представить параллельные концепции в метанормативной теории. Аргументы «за» и «против» часто выглядят схожими, но теоретический ландшафт не тождественен, что усложняет разработку любой из этих теорий.

•. РЕЗЮМЕ ГЛАВЫ.

Плотные этические понятия касаются этических вопросов, которые значительно богаче по содержанию, чем просто понятия хорошего/плохого или правильного/неправильного. Некоторые философы считают, что они составляют основу нашей этической мысли и дискурса, а потому должны находиться в центре внимания метаэтики.

Некоторые метаэтики утверждают, что плотные этические понятия можно свести к тонким этическим понятиям в сочетании с неэтическими понятиями, однако другие метаэтики возражают против этой идеи.

Метаэпистемология — это аналог метаэтики, в котором этика и эпистемология рассматриваются как две отдельные нормативные области.

Большую часть традиционного эпистемического теоретизирования, направленного на анализ знания, можно интерпретировать как форму метаэпистемологического реализма. Однако неясно, следует ли трактовать его как форму нонатурализма или натурализма.

Существуют и формы метаэпистемологического антиреализма.

Метанормативная теория касается вопросов о статусе нормативных суждений, подобно тому как метаэтика касается вопросов о статусе этических суждений.

Некоторые метанормативные теоретики проводят различие между всесторонним «должен» в отношении того, что человек обязан делать или во что верить, и различными факторами (например, этическими, эпистемологическими и пруденциальными), которые могут этому способствовать.

Возможно разработать варианты натурализма, нонатурализма, теории ошибок/фикционализма и экспрессивизма применительно к нормативности всестороннего «должен». Однако получаемые в результате теории не всегда выглядят столь же убедительно, когда их расширяют и распространяют на нормативность в целом.

•. ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ.

Можете ли вы сформулировать принцип (а не просто привести примеры) для разграничения плотных и тонких этических понятий? Что сказал бы противник редукционизма по поводу этого предложения?

Какая из традиционных метаэтических теорий, по вашему мнению, лучше всего объясняет использование и центральную роль плотных этических понятий?

В каком смысле обоснование является нормативным понятием? Совпадает ли этот смысл «нормативного» с тем, который подразумевается в допущении, что этически правильное и неправильное являются нормативными понятиями?

Каковы некоторые из фактических условий, которые должны выполняться, чтобы кто-то что-то знал? Почему можно подумать, что эти условия не исчерпывают понятие знания?

Каковы некоторые из потенциальных проблем