Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий Страница 56

4. Несмотря на то, что в ответах на вопросы очень много внимания уделено понятию формы и было показано, что с точки зрения вводимых различений и определений все эти споры о формах мысли, об их содержательности или бессодержательности потеряли всякий смысл, несмотря на это, упреки в формализме были сделаны. Если раньше я пытался объяснить это недостатками собственного изложения, то теперь я могу объяснить это только одним: нежеланием понимать. С точки зрения доклада то, что отражает или выражает какое-то содержание, и есть форма. Никаких других форм я не знаю. Вопрос о том, отражают или не отражают объективный мир «мыслительные действия» человека, есть другой вопрос, он не имеет ничего общего с вопросом о содержательности мысли, то есть [содержательности] форм знания, и не надо эти вопросы путать друг с другом. Речь может идти о том, отражают или не отражают объективный мир «действия» мышления, и только в этой простой и новой постановке вопроса может идти борьба. Но я уверен, что здесь борьбы уже не будет: вопрос настолько ясен, что вряд ли кто-нибудь возьмется защищать тезис, что деятельность человека отражает объекты (если понимать под отражением то, что под этим словом принято обычно понимать в науке).

5. Следующий вопрос, о котором я бы хотел сказать, это вопрос о процессах соотнесения символики с объектами. Надо прямо сказать, что именно в этом вопросе лежит узел всех проблем логики и сущность «нового» понимания мышления как деятельности. От решения этого вопроса зависит все остальное, или, вернее, решение этого вопроса есть решение всех остальных. Именно здесь нужно искать решение той проблемы, которая была поставлена в борьбе двух философских школ — французского материализма и немецкого классического идеализма, — проблемы активности сознания. Именно потому, что этот вопрос является исключительно трудным, исключительно сложным и разветвленным, я не хотел затрагивать его в докладе, хотя понимание смысла выдвинутых положений зависит от понимания этого вопроса. Тем более, я не смогу осветить этот вопрос в заключительном слове, но наметить некоторые основные идеи, по-видимому, необходимо.

А. Прежде всего необходимо рассмотреть, как подходили к вопросу об отражении французские материалисты и немецкие идеалисты. И те и другие начинали анализ со связи «объект — сознание — субъект». Для французских материалистов исходным был объект. Он действует извне на субъект и вызывает в нем образ. Каков объект, таков и образ. Тот факт, что характер образа зависит не только от характера объекта, но и в еще большей степени от «способностей отражения» субъекта, этот факт оставался для них, по существу, в тени. Проблемой развития способностей отражения они не занимались и вообще не осознавали значения вопроса о том, как происходит отражение.

В противоположность французскому материализму немецкая классическая философия выдвинула принцип активности сознания, но в той форме, как он был выдвинут, этот принцип привел, с одной стороны, к утверждению априорности форм сознания (Кант), с другой — к отрицанию объективного мира (Фихте, Шеллинг, Гегель). Для нас одинаково неприемлемы как точка зрения французского материализма, так и точка зрения немецкого идеализма.

Б. Чтобы решить этот вопрос, мы должны взять не связь «объект — сознание — субъект», а связь «объект — субъект», причем субъект должен быть взят как активно действующий, деятельный субъект. Таким образом исходная связь — «объект — деятельность субъекта».

Деятельный субъект должен быть взят, во-первых, как «набор» потребностей, во-вторых, как «набор» действий, с помощью которых эти потребности удовлетворяются, в-третьих, как набор способностей ощущать, то есть получать различные возбуждения от строго определенной группы раздражителей.

В. Процесс психического взаимодействия субъекта с миром идет схематически следующим образом:

Рис. 11

Объект вызывает ощущение. Под определяющим воздействием потребностей происходит выбор тех действий, которые ведут к удовлетворению этих потребностей. Действия связаны с представлениями объектов, которые могут удовлетворить эти потребности. Происходит «сопоставление» этих представлений с полученными ощущениями или восприятиями. Это сопоставление происходит так, что одни действия «запираются», а другие «отпираются». Простейшей моделью этого является схема счетно-решающей машины, построенной по принципу «да — нет» (отсюда те параллели между мозгом и счетно-решающими машинами, которые сейчас так любит проводить кибернетика).

Если мы возьмем более сложный пример сознательного взаимодействия, то там, кроме соотнесения в плане

имеет место и другое соотнесение — соотнесение одних символов с другими, или замещение одних символов другими:

Рис. 12

Всякое понятие представляет собой определенным образом организованную совокупность символов, в конечном счете связанную с определенными практическими действиями.

Нужно отметить, что, безусловно, современные счетно-решающие машины дают нам некоторые упрощенные модели мозга, а деятельность этих машин дает нить для понимания деятельности сознания вообще и процессов соотнесения, в частности.

6. В этой связи я хотел бы остановиться на некоторых моментах выступления Алексеева, которые вызвали критические замечания. Вопрос шел о создании символической системы.

Представьте себе, что перед вами объект, который надо воспроизвести в мысли, то есть в символической системе. Этот процесс может идти различными путями. Во-первых, можно взять уже готовую символическую систему и посмотреть: может быть, она подойдет для изображения данного объекта. И так делается[107]. Второй случай: объект уже отражен в одной символической системе. Берут вторую, более развитую, расчлененную систему, определенным образом связывают ее с первой, а тем самым и с исследуемым объектом. Так возникла, например, аналитическая геометрия. Исследованием этих вопросов занимается, например, В. Садовский, и я думаю, что в следующем семестре он нам об этом расскажет.

Можно, как это делалось раньше, открывать по одному свойства исследуемого объекта и отдельные связи между ними и постепенно строить символическую систему. На это уходило 50–100–200 лет. Теперь так не поступают. Теперь наука заготавливает символические системы заранее, впрок, а потом уже их употребляют к тому или иному случаю. Так было с теорией групп, так было с теорией спиноров Э. Картана, так происходит сейчас буквально каждый раз. Более того, математика разработала общие принципы построения таких систем[108].

7. Следующий вопрос, на котором, я считаю, необходимо остановиться, это вопрос о процессах мысли: об операциях, приемах и способах. Он обсуждался здесь явно недостаточно, по-видимому, потому, что и в самом докладе эта часть изложена слишком абстрактно. Но я думаю, что следующие доклады, посвященные именно этим вопросам, «снимут» этот недостаток.

При обсуждении указанных понятий — операции, приема,