Философия как высшее удовольствие - Платон Страница 55

смысле излагает свое учение и сам Сократ у Ксенофонта (Memor. I, 4, 8): «Ты думаешь, что в тебе есть нечто разумное, а вне тебя нигде нет разума? Между тем знаешь, что тогда как земли много, в твоем теле – малая ее часть; тогда как жидкости много, у тебя ее немного; тогда как все велико, неделимое твое мало, и тело у тебя устроено из взятых от него частей. Одного ли только ума нет нигде, и ты будто случайно как-нибудь схватил его? Тебе кажется, что эта неизмеримая величина, это бесконечное множество, получило такую стройность от какого-то неразумия?» – Там же (IV, 3, 14): ἀλλὰ μὴν καὶ, ἀνθρώπου γε ψυχὴ, ἣ, ἐίπερ τι καὶ ἄλλο τῶν ἀνθρωπίνων, τοῦ θείου μετέχει, ὅτι μὲν βασιλέυει ἐν ἡμῖν, φανερόν, ὁρᾶται δὲ οὐδ᾽ αὐτή.

68 Общего – κοινόν, то есть смешанного, μικτόν, поколику предел и беспредельное в нем – нечто одно, причастное тому и другому, общее.

69 Здесь говорится главным образом о роде причины, однако ж так, что упоминается и о прочих трех родах: сказано сперва обо всех четырех, а потом внимание останавливается на четвертом и о нем только трактуется. Прежде всего полагается, что четвертый род причины τοῖς παρ᾽ ἡμῖν ψυχὴν παρέχειν: потому что хотя душа, как и все прочее, составлена также из конечного и бесконечного, однако образование ее требовало известного уравновешения сих начал; а это могло быть произведено не иначе, как причиною разумною.

70 Зевс у Платона почитается образом высочайшего ума. Так понимал его и Омир (Iliad. XIII, v. 355): ἀλλὰ Ζεὺς πρότερας γέγονε καὶ πλείονα ᾔδη. Phaedr. p. 247 A; 252 C. Plotin. Ennead. III, 5, p. 298 C; IV, 4, p. 403 A.

71 Разумеются Анаксагор и его последователи.

72 Что ум родня причине всего, ὃτι νοῦς ἐστἰ γενούστης τοῦ πάντων αἰτίου. Это слово γενούστης в греческом языке неслыханное и, по самому сочетанию звуков, как будто не греческое. Поэтому некоторые критики приведенное выражение считали испорченным; так, например, Беккер изменяет его в следующее: ἐστὶ γένους τοῦ πάντων κ. τ. λ. Но это – просто догадка, не подтверждаемая кодексами. Из них два только, Bodl. et Vat, вместо γενούστης, имеют γένους τῆς: но это чтение не представляет грамматической правильности. Защищают и объясняют это слово Hesychius (T. I, p. 817): γενούστης· ἐπὶ τοῦ θεοῦ ἐννοίας, ὁ γεννητικός; Suidas (T. I, p. 474); γεννούστης (так пишет его Свида) οἶον γεννήτης, ἢ συγγενὴς, ἢ ἔγγονος. τὸ τελευτᾶιον ἐκδέχεσθαι ἄμεινον. Приводит γενούστης и Олимпиодор, и видит в нем λέξιν καὶνοτέραν. При таком различии чтений этого слова что сказать о значении его? – Я думаю, что Платонов Сократ измыслил γενούστης не без причины и не без крайней нужды. Ему надобно было четвертою причиною всего поставить νοῦς и, в то же время, соединить с ним понятие γεννήτης или γενήτης, чтобы, то есть, νοῦς оставался не без дела, как у Анаксагора (см. Phaedon, p. 98 B – 99 B), но был умом рождательным и, как рождательный, отличался от ума самого в себе, или божественного. Дальнейшее раскрытие этого Платонова взгляда ясно видно в «Тимее».

73 Сократ приступает теперь к решению вопроса о том, в какой стороне человеческой природы имеют свою опору, или как бы свой приют, удовольствие и разумность: в душе ли, то есть, живут они, или в теле, или в том и другом. Говорится также о состоянии души и тела, в котором находится человек, подчиняясь действию удовольствия и разумности. Отсюда видно, в каком смысле принимает Платон слово πάθος: это есть страдательное состояние души относительно к деятельности того или другого агента.

74 Сократ полагает, что удовольствия и скорби надобно искать в роде смешанном (ἐν τῷ κοινῷ γένει): это с первого взгляда может показаться странным, потому что удовольствие сперва относимо было к τὸ ἄπειρον. Но прежний вопрос о роде удовольствия, рассматриваемого в самом себе, надобно строго отличать от настоящего вопроса об источнике удовольствия и скорби. Удовольствие и скорбь полагаются теперь в τῷ κοινῷ или συμμεμιγμένῳ, если не ошибаюсь, потому, что все животные и люди, одаренные чувством удовольствия и скорби, должны относиться к сущности бытной – γεγενημένην οὐσίαν; а что́ есть или только конечное, или бесконечное, то не может быть причастно ни удовольствию, ни скорби, потому что в том немыслимо ни разрушение, ни восстановление гармонии, которая одна есть причина и начало приятных или неприятных чувствований.

75 Отнесши удовольствие и скорбь к ощущениям смешанным, Сократ теперь называет их чистыми, имея в виду, конечно, не то состояние, в котором они становятся явлениями, то есть пробуждаются в теле и получают какое-нибудь содержание, или известный предмет, а состояние, предшествующее им как явлениям, когда приятное и неприятное чувствуется еще в самой душе и бывает бессодержательным, неосуществленным, просто – надеждою или страхом. Эти последние чувствования можно назвать действительно чистыми и предполагать ἐν τῷ ἀπείρῳ, как удовольствия и скорби сами в себе. Чтобы из этого не смешанного состояния перейти им в смешанное, требуется какое-нибудь ограничение их в беспредельном силою предела, то есть требуется предмет, чрез который бы ожидаемое сделалось действительным удовольствием, а устрашающее осуществилось действительною скорбию, – и таким образом общее перешло бы в частное. И так как из частного еще не видно, таково ли оно, как все то общее: то и нельзя всецело называть его и принимать как добро, без примеси зла, или как зло, без примеси добра.

76 Не будет нисколько, μήτε μέγα μήτε σμικρόν. О значении этого выражения см. прим. к «Апологии Сократа» p. 19 C, где, впрочем, вместо μήτε читается οὔτε.

77 Для объяснения этого заключения хорошо сравнить De Rep. X, p. 583 C. E, где о бессодержательности скорби и удовольствия говорится то же самое.

78 Здесь указывается на прежние исследования, p. 21 A – p. 22 E.

79 Это мнение повторяется De Rep. VI, p. 505 sq.; Phaedr. p. 217 A; Epinom. p. 983 A: Θεὸν μὲν γὰρ δὴ τὸν τέλος ἔχοντα ἒξω τούτων εἶναι, λύπης τε καὶ ἡδονῆς.

80 Обратившись к исследованию чувства, Платон прежде всего различает в нем два состояния: одно – то, в котором душа не принимает участия, а другое – то, которое сознается. В первом впечатления делаются на органы, но не возбуждают сознания и остаются незамеченными; напротив, в последнем действуют и тело и душа, и каждая из этих частей