Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов Страница 116

«особым образом организованная мысль, это такая мысль, которая находит выражение в речи»,

своего рода «разумное представление», хотя и не представление о вещи, данное в сознании (его не следует соотносить с современным понятием!); это специфически языковое, от языка к языку различающее начало (ср.: [Перельмутер 1980, с. 188 – 190]). «Концептуализм» Аристотеля смешивал слово и мысль, представлял их нерасчлененно (категории сознания основаны на категориях языка), а стоики отделили мышление от высказывания, открывая тем самым мир языка и смысла [там же, с. 161]. В результате стоики «смело могли занимать номиналистическую позицию и активно полемизировать с реалистами» [там же, с. 171], хотя, конечно это были умеренные номиналисты. Согласно их взглядам, смысл выражает содержание любого знака, тогда как значение его связано с выражением предметности (= денотату), или, как формулирует это отношение современный исследователь,

«смысл есть концепт данного денотата, определяющий денотат»

[там же, с. 173];

λογος в этой системе отношений предстает в качестве знака, несущего в себе значение всеобщности (мировой разум, закон, управляющий порядком, и т.д. [там же, с. 102, 180 и др.]). Это «возвращение к Гераклиту» только внешним образом напоминает исходный синкретизм гераклитовских понятий о Логосе как высшем организующем начале Бытия и столь же нерасчлененные представления Аристотеля о семантике слова (она вне слова – в «вещи»). Задолго до Г. Фреге различая смысл и значение, стоики развели идею и слово, а тем самым и подошли вплотную к концептуалистской точке зрения на словесный знак и на универсалии. Их позиция – не исходный синкретизм понятий, но аналитически построенный синтез. Этот синтез касается как восполнения «треугольника» (в конфронтации с Платоном), так и превращенности «квадратов» (в развитие идей Аристотеля).

243

Это последнее утверждение нуждается в уточнениях. Исходя из содержательных обобщений специалистов [Степанова 1995], изложим общее представление об основных понятиях и терминах стоиков, которые в конечном счете отразились в интеллектуальной истории вопроса.

Лектон – «словесное обозначение», сущность знака, его отношение к системе пропозициональных связей, нечто умопостигаемое, предмет самой мысли, превращенная вещь; стоики подчеркивали динамизм развертывания смысла, который раскрывается в аналитически дробных подходах к значению с различных сторон: семиотической, психологической, логической, гносеологической. Ср. основные их понятия, связанные с этим процессом:

· προληψις – «предвзятие» – психологическое обобщение чувственного опыта образов (φαντασια), состоявшееся в душе; такие образы соединяются в процессе «схватывания» (καταληψις), в результате чего образуется

· εννοια – понятие – т.е. логическое обобщение психологических образов, данное как вывод-λογος – разум в мысли (διανοια): это эмпирическое или абстрактное понятие, которое, в свою очередь, способно возвышаться до

· εννοημα – идеи – (для Зенона это род в отношении к видам).

«Стоики знали, что существуют имена, имеющие смысл… но не имеющие денотатов»

[Степанова 1995, с. 173],

что в известной мере сближает «идею» с символом. Так выстраивается линия, уже нам известная: образ – понятие – идея (символ), – которые совместно связаны с «бестелесным» лектоном. Единственно, чем отличалось их представление о содержательных формах от современного нам, заключается в том, что для стоиков содержательные формы – продукт субъективной деятельности человеческого ума, явленный в высказывании (αξιωμα) через речь (λεξις) посредством предложения (θεσις), основным элементом которого является ρημα – одновременно и глагол, и сказуемое, и предикат. Столь синкретично понимаемым выражением смысла и значения слова стоики совместили психологическое (сознание) и логическое (познание) изучение человеческого знания как формы познавательной активности человеческого ума – типично концептуалистская точка зрения, обращенная на знание:

Рис. Δ: познание – сознание – знание

«Истину они связывали с понятием „знание“. Истина, согласно стоикам, – это знание об истинном, которое бестелесно. Истинное дано в мысли все разом…»

[там же, с. 93].

Косвенное указание на протоконцептуализм стоиков можно видеть в их исходных посылках «от Гераклита», согласно мнению которого, нет различия между сущностью и явлением, между вещью и ее наименованием [Перельмутер 1980, с. 142]. В разработанном стоиками учении о знаке (σημειον) утверждается, что знак – это «основная аксиома» знания, поданная в системе (το συστημα) согласно определенной схеме (το σχημα) [там же, с. 117, 121].

Осталось добавить приведенное А.С. Степановой мнение (с. 83), согласно которому

«προλεψις от рождения сокрыты внутри человека и появляются по требованию чувств, играющих роль кремня, что напоминает учение Лейбница».

Это очень важное добавление. Оно возвращает нас к проблеме концептуального квадрата, схематически показывающего степень овладения словесным знаком как словом. Стоики озабочены моментом выхода из концепта в образ и развитием образа в понятие. Их идея отторжена от общей линии диалектических преобразований в области содержательных форм концепта (лектона). Это еще не символ, поскольку само учение о символе развивается стоиками как бы параллельно, вне связи с их семиотическими поисками. И понятно, почему. По верному наблюдению Μ.Μ. Бахтина,

«всякая интерпретация символа сама остается символом, но несколько рационализированным, т.е. несколько приближенным к понятию. Определение смысла во всей глубине и сложности его сущности подразумевает „прибавление“ путем творческого суждения… В какой мере можно раскрыть и прокомментировать смысл (образа или символа)? Только при помощи другого (изоморфного) смысла (символа или образа). Растворить его в понятиях невозможно. Возможна либо относительная рационализация смысла (обычный научный анализ), либо углубление его при помощи других смыслов (философско-художественная интерпретация)»

[Бахтин 1974, с. 209].

В отличие от стоиков, Сковорода пытался осуществить первый путь, хотя и «при помощи» второго.

244

Переход к своего рода концептуализму у Сковороды идет от средневекового реализма, с присущей реализму убежденностью в равноценности идеи и вещи. Своеобразный дуализм в познании символа – сущности – идеи – через вещь и одновременно через слово – ограничивает возможности пытливого сознания, которое долго еще не может выйти за пределы средневековой мыслительной неопределенности. Язык Библии как форма воплощенной идеи постоянно возникает и присутствует между миром реальностей и столь же реальной семантикой слов-имен, которые, в свою очередь, уже сами тем временем стали знаками (emblemata, по определению Сковороды). Григорий Сковорода почитает язык Библии как авторитетный проводник божественной идеи, который способен истолковать и смысл слова в естественном языке, а тем самым сквозь него и через него увидеть постоянно ускользающую из внимания сущность «вещей».

Конечным результатом проделанной Г. Сковородой и его последователями работы стало осмысление принципов формирования понятий как моментально «схваченных» и