Философия как высшее удовольствие - Платон Страница 103

что его слово возвратилось к прежнему положению: ведь и медицина, замечали они, и все искусства суть некоторое единомыслие относительно к тому, о чем они рассуждают; стало быть, все еще неизвестно, к чему стремится рассматриваемая тобою справедливость, или единомыслие, и не видно, в чем состоит ее дело. После всех, Сократ, спрашивал я и тебя самого, и ты сказал мне, что дело справедливости вредить врагам, а друзьям делать добро. Но впоследствии оказалось, что вредить-то – справедливый никому не вредит, ибо делает все на пользу всем. И этого домогался я от тебя не раз и не два, но настойчиво докучал тебе в течение долгого времени – с той мыслью, что хотя ты и прекрасно делаешь, увещевая людей стараться о добродетели, но тут одно из двух: – либо это только и можешь ты, а далее ничего, – что́ уместно в отношении ко всякому другому искусству, как например, и не будучи кормчим, можно усердно хвалить кораблевождение, для людей весьма важное; – то же касательно других искусств, то же вменит тебе иной и касательно справедливости, полагая, что сколь ни прекрасно превозносишь ты справедливость, это еще не делает тебя знатоком ее, и такое мнение, однако ж, не мое, – так тут одно из двух: или ты не знаешь справедливости, или не хочешь сообщить мне о ней. Поэтому со своим недоумением я пойду, думаю, и к Тразимаху, и всюду, куда могу, пока не захочешь ты прекратить эти обращаемые ко мне увещания. Если бы, например, тебе вздумалось убеждать меня относительно гимнастики, что не должно пренебрегать телом; то в заключение увещательной своей речи ты сказал бы, каково по природе мое тело и в каком ухаживании оно нуждается. Пусть то же будет и теперь. Положим, Клитофон согласен, что смешно об ином иметь попечение, а о душе, ради которой предпринимаются нами все прочие труды, не радеть; положим, то же говорю я и о другом, что за тем следовало и что сейчас было мною изложено: так вот убедительно прошу тебя отнюдь не делать так, чтобы я, как теперь, за одно хвалил тебя пред Лизиасом или пред кем бы то ни было, а за другое порицал. Ведь я буду говорить, Сократ, что для человека, не убежденного тобою, ты дороже всего; а кто почти уже убежден, тому ты полагаешь препятствие для усовершения себя в добродетели и для достижения счастья.

Примечания

1 Эти первые строки «Клитофона» походят более на надписание, или на схолию, показывающую повод, по которому происходил разговор между Клитофоном и Сократом. Здесь между начальною заметкою и самым текстом нет никакой связи, и заметка эта о Сократе и Клитофоне говорит в третьем лице, чего Платон в своих сочинениях никогда не делает

2 Всеми силами избегать, φεύξομαι κατὰ κράτος, – выражение, часто встречающееся у Омира и древних греческих трагиков; но невидно, чтобы употреблял его в своих сочинениях Платон, если исключим диалог под именем Димодоха, в котором оно есть, но который относится также к сочинениям подложным.

3 Спросить Сократа и друг друга, τὸν Σωκράτην καὶ ἀλλήλους ἐπανερωτᾶν. Эта фраза представляется нам вовсе не платоновскою. Платон соединяет собственные имена нередко с каким-нибудь местоимением, но никогда не поставляет пред ними члена, если не требуется особенного указания на лицо, или когда член принимается не вместо местоимения указательного.

4 Совершает два дела, διττὰ τὰ ἀποτελούμενα: выражение не платоновское и вообще неточное, хотя оно было в употреблении, особенно во времена позднейшие.

Гиппарх

ЛИЦА РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ: СОКРАТ И ДРУГ.

Сокр. Что такое – корыстолюбие? Что оно? И кто корыстолюбцы?[1]

Др. Мне кажется, это те, которые домогаются получить корысть от вещей ничего не стоящих[2].

Сокр. Но знают ли они, по твоему мнению, что эти вещи ничего не стоят, или не знают? Если не знают, то корыстолюбцев ты называешь несмысленными.

Др. Нет, не несмысленными я называю их, а лукавыми и людьми дурными, преданными корысти: они знают, что те вещи ничего не стоят, в которых дерзают находить пищу своему корыстолюбию, и однако ж, по бесстыдству, все-таки осмеливаются питать его.

Сокр. Но не таким ли почитаешь ты корыстолюбца, каков бывает земледелец, когда, сажая растение, хотя и знает, что оно ничего не стоит, однако ж выращивает его, чтобы получить корысть? Не таким ли почитаешь его?

Др. Корыстолюбец-то думает, Сократ, что надобно от всего получать пользу.

Сокр. Ты отвечай мне внимательно, а не так легкомысленно, будто обиженный кем-нибудь[3]. Я спрашиваю тебя как бы опять сначала. Не согласишься ли ты, что корыстолюбец есть знаток в достоинстве того, чем желает он корыстоваться?

Др. Согласен.

Сокр. А кто знаток в достоинстве растений и в том, когда и в какой почве следует сажать их? Давай-ка, и мы привнесем несколько умных слов, какими люди, способные в делопроизводстве, украшают свои речи.

Др. Я думаю, земледелец.

Сокр. Но желать корыстоваться – не значит ли, по-твоему, думать, что надобно корыстоваться?

Др. По-моему, это.

Сокр. Так ты – человек такой молодой, не берись обманывать меня, старика[4], давая мне, как сейчас, такой ответ, какого нет в твоей голове, но скажи правду[5]: точно ли есть, думаешь, какой-нибудь земледелец, который знает, что сажаемое им ничего не стоит, и однако ж предполагает от него корыстоваться?

Др. Клянусь Зевсом, не думаю.

Сокр. Что же? Берейтор, зная, что лошади дает он корм ничего не стоящий, не знает, думаешь, что портит лошадь?

Др. Не думаю.

Сокр. Стало быть, он не полагает уже и корыстоваться от этого ничего не стоящего корма.

Др. Нет.

Сокр. Что же? Кораблеводитель, приготовивший для корабля ничего не стоящие паруса и рули, не знает, думаешь, что он потерпит вред и подвергнется опасности – как сам погибнуть, так и корабль погубить, и все, что везет?

Др. Не думаю.

Сокр. Стало быть, он не предполагает же корыстоваться от ничего не стоящей снасти.

Др. Конечно нет.

Сокр. А военачальник, зная, что войско у него снабжено ничего не стоящим оружием, думает и желает корыстоваться от этого?

Др. Отнюдь нет.

Сокр. Но флейтист, у которого ничего не стоят флейты, или цитрист, у которого такова лира, или стрелок, у которого таков лук, или вообще какой бы ни был мастер, либо иной благоразумный человек, имеющий у себя ничего не стоящие орудия или какие другие снаряды, думает ли от них корыстоваться?

Др. Уж явно, что нет.

Сокр. Кого же называешь ты корыстолюбцами?