Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци Страница 80

Чтобы оценить, насколько опасным может стать такой подход, достаточно вспомнить, что НАТО официально признало космос пятым стратегическим пространством военных операций. Это значит, что теперь любая атака в космосе или из космоса может привести к активации статьи 5 Североатлантического договора о коллективной обороне.

– В Европе многие, и прежде всего Тьерри Бретон, активно выступают за создание единого космического права. Как вы считаете, могла бы общая нормативно-правовая база стимулировать развитие космической отрасли?

– Показательно, что Бретон занимает пост еврокомиссара именно по внутреннему рынку и услугам. Не менее характерно и то, что в нашей национальной системе космическая отрасль находится в ведении министерства экономического развития. На мой взгляд, такое распределение полномочий отражает несколько близорукий подход, при котором космос рассматривается преимущественно через экономическую призму. При этом сфера экономических интересов постоянно расширяется: к традиционным основам отрасли – ракетам-носителям, спутникам и наземной инфраструктуре – добавились космические сервисы, а также некосмические поддерживающие технологии и инфраструктура, необходимые для их реализации. В этой логике и продвигается идея единого космического права, нацеленного скорее на снижение технологической зависимости в стратегических цепочках поставок, чем на обеспечение безопасности, обороны и устойчивого развития.

То есть речь идет скорее о создании «единого космического рынка» – где Евросоюз получит преференции и автономию в вопросах доступа к космосу и его коммерческому использованию, – чем о защите космических систем, укреплении безопасности и обороны или принятии стратегических мер по предотвращению загрязнения и сохранению космической среды.

Если говорить прямо: пишут «космическое право», а подразумевают «космическая экономика».

– Может ли быть эффективным космическое право, если оно будет «чисто» европейским?

– С точки зрения повышения конкурентоспособности европейской космической индустрии – да, безусловно. Возьмем хотя бы потенциальное влияние смены парадигмы в европейской политике запусков: объединение государственного спроса на пусковые услуги, стимулирование инноваций и защита наземной инфраструктуры могли бы серьезно изменить ситуацию.

Действительно, Европа порой принимает как должное поддержку своих традиционных союзников, прежде всего США, хотя те не всегда остаются надежными партнерами Евросоюза – и не только в космической сфере. Достаточно вспомнить предвыборные заявления Трампа о том, что события на Украине – это европейская проблема, которую мы должны решить сами. Или обратиться к событиям недавнего прошлого: к совсем не джентльменской конкуренции за вакцины от COVID–19.

Да, европейское космическое право необходимо, но при соблюдении трех ключевых условий. Во-первых, оно должно принять форму регламента, а не директивы. Во-вторых, быть сбалансированным. В-третьих, следовать холистическому подходу. Остановлюсь на первом условии подробнее. Я убеждена, что только регламент способен предотвратить фрагментарное применение космического права. Напомню: регламент – это законодательный инструмент, обладающий тремя важными характеристиками. Он имеет универсальное действие в отношении всех адресатов, является обязательным во всех своих частях (то есть государства не могут выборочно применять его положения) и действует напрямую в правовых системах стран – членов ЕС (регламенты Евросоюза не требуют дополнительных актов для вступления в силу внутри государств, они имеют прямое действие).

Что касается второго условия – сбалансированности, европейское космическое право должно основываться на принципе риск-ориентированного мышления, учитывающего как риски, так и возможности. Это позволит решить две задачи. С одной стороны, избежать фрагментации внутреннего рынка в ключевых аспектах: требованиях к космической продукции и услугам, их коммерциализации и использованию, вопросах ответственности и государственного контроля. С другой – обеспечить правовую определенность как для поставщиков, так и для потребителей, четко определив, как новые нормы будут согласовываться с существующими (я говорю о действующих национальных космических законах, например люксембургском, или о готовящихся к принятию, как в случае с Италией).

В-третьих, эффективное космическое право должно основываться на целостном видении, объединяющем как минимум три измерения: экономическое, экологическое и социальное. Европейское космическое право должно учитывать тончайшие нюансы геополитики и при этом принимать во внимание уже сложившееся системное присутствие частного сектора. При этом нельзя сводить все к простой коммерческой эксплуатации космоса – напротив, необходимо уделять должное внимание и другим аспектам: обеспечению устойчивого развития космической среды и защите интеллектуальной собственности. Все это должно вписываться в нормативные рамки, никогда не выходящие за пределы главного приоритета – сохранения мира между народами. Особенно это важно с учетом типичного для космических технологий двойного назначения.

– Способно ли космическое право предотвратить конфликты на орбите?

– Любое право – будь то национальное или международное – стремится найти баланс между безопасностью и свободой.

Противоречие между этими двумя полюсами создает парадокс: когда приоритет отдается безопасности, множатся правила и предписания, которые неизбежно ограничивают личную свободу. И наоборот – когда во главу угла ставится свобода, ослабление регулирующих механизмов и сведение к минимуму обязательных принципов хотя и обеспечивает максимальную свободу действий, но рискует привести к фактической анархии, где все подчиняются сильнейшему.

Таким образом, для предотвращения конфликтов на орбите необходимо разработать такое космическое право, которое создаст гибкую и современную нормативную базу, учитывающую интересы и претензии уже не биполярного мира, каким он был 60 лет назад, а сегодняшнего – многополярного. Говоря о многополярности, я имею в виду два измерения. В горизонтальном плане – это увеличение числа государств с собственными космическими программами: от Китая и Японии до ОАЭ и Евросоюза, который, как уже отмечалось, все активнее движется к стратегической независимости. В вертикальном – рост числа негосударственных игроков, чье присутствие не только делает процесс принятия решений менее прозрачным, но и зачастую приводит к отступлению от общественных интересов.

– Почему?

– Потому что если я выхожу на ринг и действую по правилам бокса, а мой противник – по правилам рестлинга, то он получает преимущество. Но главная проблема даже не в исходе поединка, а в том, что мы изначально не договорились об общих правилах. Точно так же и с космическим правом: если оно будет четким хотя бы в отношении фундаментальных принципов – и тут я возвращаюсь к своему «декалогу» – и признанным всеми участниками космической деятельности, то многие конфликты на орбите удастся предотвратить или хотя бы смягчить еще до их возникновения или обострения.

– Как будут развиваться события в обозримом будущем?

– Прогнозы, как известно, имеют свойство не сбываться. Но могу сказать, что сейчас мы находимся на историческом перепутье между двумя моделями: антарктической и моделью открытого моря. Первая модель основана на Вашингтонском договоре 1959 г., создавшем систему управления Антарктикой, которая до сих пор остается образцом эффективного международного сотрудничества. Этой системе удалось сохранить мир в целом регионе через его демилитаризацию и обеспечить совместное управление ресурсами, хотя на них претендовали многие государства. Система доказала свою устойчивость как в разгар холодной войны, так и после нее, способствуя научному сотрудничеству даже