Свободные и любимые. Современный подход к воспитанию детей на основе безусловного принятия - Сюзанна Мирау Страница 15

воспитания и знаем: детям вредят попытки их переломить, давление, физическое и психологическое насилие. За это время – после долгой борьбы – мы даже добились для детей признания права на ненасильственное воспитание. И все же по-прежнему в существенных моментах опираемся на давление, приспособление и – будем честны – на насилие. Мы понимаем, что надо действовать иначе. Осознаем, хотя бы поверхностно, ущерб от таких действий. Но пока нам не всегда удается поступать с учетом значимости другого образа действий.

Мы пытаемся управлять поведением. Пробуем всякие методы, чтобы меньше кричать на детей. Стараемся совладать с гневом при помощи дыхательных техник. Мы используем пошаговые программы сна и прикорма. Однако многие проблемы, связанные с воспитанием, идут из нашего прошлого. Они укоренились в нас, встроились в мыслительные процессы. Когда мы действуем не так, как собирались, это означает, что наши мысли снова приняли прежнее, привычное направление. Это не извиняет нашего поведения, но объясняет, что путь к «иначе» труден и полон препятствий. Американский психолог Сьюзан Форвард в своем бестселлере «Токсичные родители»[51] высказывается очень точно: «Вы не в ответе за то, что с вами сотворили, когда вы были беззащитным ребенком! Вы в ответе за то, чтобы что-то с этим сделать!»[52]. Чтобы изменить поведение, нужно трансформировать и структуру мышления. К сожалению, этого не добьешься, несколько раз глубоко вдохнув или сосчитав до двадцати. Этого можно добиться самоанализом, осознанными мыслями и примерами, на которые мы можем ориентироваться. Выявить, в чем состоит препятствие лично для вас, – это первый трудный шаг.

А личное, собственное прошлое – это лишь верхушка айсберга. Гораздо большая часть проблемы, которую мы еще не рассматривали и на которую мы обращаем внимание реже, лежит очень глубоко. Это темное прошлое – события, происходившие еще до нашего рождения. Но они присутствуют в нашей психике как скрытая часть, так как мы выросли с ними, в них, из них. «Корни педагогических проблем современности зачастую даже уходят глубоко в историческую почву»[53], – объясняет профессор Альберт Ребле в своей работе Geschichte der Pädagogik («История педагогики»). К тому, как мы сегодня думаем и действуем, привели не только укоренившиеся в нас фразы и поступки наших родителей. Повлияла и вся культурная история воспитания и детства. По этой причине нам бывает так тяжело уважать своих детей, признавать их индивидуальность и опираться на привязанность и самоопределение ребенка.

Да, мы хотим всецело принимать детей с их потребностями и во всем их разнообразии. Дорожим ими и готовы дать им возможность вырасти свободными и несломленными. Но для этого нужно понять, почему не только мы мыслим и действуем так, но и все наше общество столь мало ориентировано на детей. Нам трудно освободиться от нашего образа мыслей и личного прошлого не только по собственной вине. Трудно это еще и потому, что эти мысли в нашем окружении распространяются, не подвергаясь никакому анализу. В обществе мы почти повсеместно сталкиваемся с тем, что у детей нет своих прав, что они должны приспосабливаться и подчиняться, при этом в первую очередь страдает их индивидуальность. Тех, кто начинает сомневаться в правильности такой установки и думать иначе, провозглашают аутсайдерами, фантазерами, родителями-потворщиками. Такая агрессия понятна: иначе придется всерьез задумываться о собственном прошлом, вскрыть раны, которые не хочется замечать и о наличии которых, вероятно, люди даже не подозревают. Отрицание – способ защиты от травм, но оно не дает обществу развиваться. Нам нужно больше критически мыслящих людей, чтобы всем вместе пойти другим путем.

Самоанализ. Генограмма

Наши воспитательные идеи не отражают нашего свободного выбора, как бы нам того ни хотелось. С одной стороны, мысль об этом угнетает, заставляя ощущать нашу слабость. С другой – это знание раскрепощает, снимая с наших плеч личную вину: мы тоже люди, которых сформировали таким образом. И мы в силах изменить ситуацию. А для этого нужна осведомленность.

Для большей наглядности нарисуйте свою генограмму[54]. Изобразите членов вашей семьи: родителей, дедушек и бабушек – в виде отдельных кружков. Каждый кружок – один человек из вашего окружения. Зелеными линиями обозначьте тех, с кем вы чувствуете положительную эмоциональную связь, а красными – тех, с кем такой связи нет. Красными ломаными линиями обозначьте множество конфликтов, пунктирными линиями с двойным штрихом – разрыв отношений. Пол и возраст значения не имеют, мы сосредоточиваемся на чувствах. Закрасьте кружки каждого человека: красным – кто в детстве испытал много насилия, зеленым – у кого это было не так. Можете добавить и других людей: учителей, воспитателей и т. д. Вглядитесь в личную генограмму, чтобы ощутить ее воздействие: что вы чувствуете? Каково вам видеть эти образы?

Глава 2. Длинная тень воспитания

Свобода означает, что необязательно делать все так, как другие.

Астрид Линдгрен

Наше представление о детях и детстве менялось на протяжении столетий так же, как и мотивы и цели воспитания. Кто такой ребенок и как с ним правильно обращаться? В разные века на этот вопрос отвечали по-разному, и каждый раз ответы влияли на общение с ребенком и методы воспитания. Даже в наши дни совсем не просто однозначно определить, когда заканчивается детство. Хотя мы исходим из того, что взрослыми люди становятся только с наступлением совершеннолетия, но с четырнадцати лет подростки уже по-другому привлекаются к уголовной ответственности. Значит, детство – не просто трудно определяемый возрастной период. Это изменчивое понятие, на которое налагают отпечаток представления, связанные с тем или иным временем и местом[55].

Детство и воспитание в историческом развитии

Детство, как мы его знаем, понимаем и проживаем в индустриально развитых государствах[56] сейчас, в истории человечества существует относительно недолго. Нам известно, что дети играли с игрушками уже в каменном веке и во времена викингов. Однако не было того, что мы в наши дни рассматриваем как «защищенное пространство детства». Часто цитируемый историк Филипп Арьес пишет о том, что идея детства как особого этапа человеческой жизни начала складываться лишь в позднем Средневековье. В связи с этим «открытием детства» встал вопрос и о «правильном воспитании». Разумеется, педагогика – в плане образования и передачи традиций и религии – существовала и раньше. Но, по мнению Арьеса, чем больше развивалась педагогическая мысль с приходом Нового времени, тем чаще детей стали лишать их непосредственности.

Социолог Ллойд Демос в книге History of Childhood: The Untold Story of Child Abuse («История детства: насилие над детьми, о котором умалчивалось»), написанной в соавторстве с историками, предлагает другой взгляд на историю детства. В