Мифология инков. Боги, ритуалы и традиции - Елена Владимировна Новосёлова Страница 43

Что человек понял из такой проповеди? Конечно же, ничего. Но при этом его неуважительное отношение к священному писанию было использовано как один из поводов, чтобы проявить жестокость и к самому человеку, и к его людям. Между инками и испанцами зияла огромная мировоззренческая пропасть, которую было невозможно преодолеть в один момент, и приведенный эпизод с Атауальпой служит ее прекрасной иллюстрацией.

Как же развивались события после резни в Кахамарке? Атауальпа, находясь в плену у испанцев, видимо, не вполне осознавал весь драматизм ситуации и масштаб происходящего. Он продолжал плести интриги: так, Атауальпа отдал приказ об убийстве не только своего соперника Уаскара, но и его семьи, опасаясь конкуренции с их стороны. Атауальпа пытался купить свою свободу, выплатив испанцам беспрецедентный выкуп золотом и серебром, ради чего были опустошены хранилища Куско и Пачакамака. Однако он не добился своего: несмотря на собранное им богатство объемом около 6 тонн, испанцы все равно казнили Атауальпу, вероятно, сочтя, что свою роль во всей этой истории он уже сыграл. Казнь состоялась в июле 1533 г. Поскольку незадолго до этого Атауальпа принял католичество, его казнили «цивилизованно»: через удушение с помощью гарроты[103]. Это драматическое событие было изображено на одной из иллюстраций в хронике Помы, где Атауальпа изображается связанным и с крестом в руках, при этом выражение его лица отмечено безмятежностью и спокойствием. Интересен тот факт, что в народном сознании распространилось представление об обезглавливании Атауальпы: именно этот образ можно увидеть у Помы.

Однако со смертью Атауальпы закончилась лишь начальная фаза конкисты: испанцам еще предстояло завоевать как столицу, так и обширные территории инкской империи. В начале ноября 1533 г. они подошли к Куско, на подступах к которому им предстояло сражение с Кискисом, одним из самых прославленных инкских военачальников того времени и верным союзником Атауальпы. Полутора тысячам испанцев противостояло тридцатитысячное испытанное в боях войско: расклад был не в пользу завоевателей, и в случае их неудачи история могла пойти по другому пути. Но испанцам неслыханно повезло: из Куско к ним прибыли посланники от «законного Сапа-Инки» Манко, который предложил военный союз, на что испанцы ответили согласием, и войско Кискиса было разбито объединенными силами испанцев и Манко-Инки. Последний был избран правителем столичной аристократией, которая всегда считала Атауальпу узурпатором, а Кискиса как его сторонника считала угрозой. К сожалению, они не смогли верно оценить расстановку сил, поскольку после того, как испанцы заняли Куско с помощью самих же инков, их положение значительно укрепилось. Разумеется, они не рассматривали Манко всерьез, вскоре поддержав претензии на власть со стороны его братьев. Все закончилось тем, что в середине 1535 г. Манко был обвинен в попытке организации восстания и арестован, и лишь в апреле следующего года ему удалось бежать.

Казнь Атауальпы

С этого момента можно говорить о формировании организованного сопротивления испанцам. С мая 1536 по март 1537 г. Манко во главе многочисленного войска осаждал Куско. Наиболее ожесточенные бои велись на северном направлении, где город защищала мощная крепость Саксайуаман, руины которой и сегодня являются одной из главных достопримечательностей города. Одновременно с этим Манко пытался с меньшими силами захватить недавно возведенную новую столицу город Лиму. Но совокупность причин не позволила ему добиться желаемого, и он не смог отвоевать родной город. Не последнюю роль в этом сыграло то, что инка не смог склонить на свою сторону братьев, которые преследовали собственные интересы. Среди них особенно выделялся Паульо, соратник Диего де Альмагро в покорении Чили, которого испанцы признавали главным среди инков. Он не только принял христианство, но и совершил неслыханное с точки зрения традиционного инкского мировоззрения: передал испанцам тело своего отца Уайна-Капака и некоторых других родственников. Сложно представить себе что-то более противное духу инкской религии.

Руины крепости Саксайуаман в окрестностях Куско

Манко тем временем не сдался и перенес свою ставку на северо-запад от Куско, в долину реки Вилькабамба, где перешел к партизанским методам борьбы. Одноименная крепость в последующие десятилетия являлась столицей неоинкского государства, правители которого считали себя непосредственными преемниками Тавантинсуйу[104]. Антииспанское сопротивление нарастало, но у Манко не было возможности придать ему единое направление. Кроме того, в периодических сражениях он постепенно терял своих лучших военачальников, с которыми испанцы жестоко расправлялись. В середине 1545 г. Манко и сам был убит, вероятно, в результате заговора. Однако окончательная точка в этой истории была поставлена лишь в 1572 г., когда Вилькабамба все-таки была захвачена, а второй наследник Манко, Тупак-Амару, был подвергнут показательной казни. Имя последнего Сапа-Инки со временем превратилось в символ индейского сопротивления испанскому владычеству, и спустя два века его прямой потомок возглавит знаменитое восстание Тупака-Амару II – самую известную, пусть и неудавшуюся, попытку местных народов сбросить колониальный гнет.

Но мы несколько забежали вперед. Необходимо подробнее остановиться на том, что произошло с инкским мировоззрением и инкской религией после конкисты. Очевидно, изменились они очень сильно. Нам трудно представить, насколько драматичным опытом для индейцев стала конкиста: это был поистине конец света, крушение привычного мира. Но здесь важно понимать, что судьбы инкской аристократии и основной массы населения сложились по-разному. Испанцы признавали родовые права и привилегии тех инков, кто соглашался играть по новым правилам, то есть принимал христианство и вливался в колониальное общество. Эти инки становились частью испанского дворянства со всеми вытекающими отсюда последствиями, но, конечно, ни о каком политическом весе речи уже не шло. Отчасти сохранила свое привилегированное положение и провинциальная знать, но участь основной массы индейского населения была незавидной. Эпидемии европейских болезней, к которым у местных народов не было иммунитета, опустошения и грабежи в результате многочисленных военных столкновений, тяжелая физическая работа на завоевателей, напряженная психологическая атмосфера привели к колоссальному снижению численности индейцев. Так, имперская столица Куско достигла доиспанского уровня населения лишь в ХХ в., а на побережье демографические потери и вовсе были катастрофическими.

Важно понимать, что испанцы принесли с собой не только иную политическую, общественно-социальную и военную систему, но и чуждую местным народам религию. Эпизод со священным писанием и Атауальпой прекрасно показывает, что для самих испанцев крест был обязательным спутником меча, а конкиста была неотделима от христианизации. В этом процессе важнейшую роль сыграли монашеские ордена, которые прибыли на перуанскую землю вскоре после начала конкисты, и в особенности Общество Иисуса, более известное как орден иезуитов. Именно его представители сыграли ключевую роль в том, что кечуа (а не испанский) стал языком христианизации, что способствовало его сохранению. Кроме того, из этой среды вышла целая плеяда хронистов, благодаря трудам которых мы имеем возможность познакомиться