100 великих сражений XIX века - Борис Вадимович Соколов Страница 94

16 июня из Баязета выступил рекогносцировочный отряд (2 сотни Уманского казачьего и сборная милиционная сотня Елисаветпольского конно-иррегулярного полков) под командованием Пацевича. У отрогов Зиярет-дага он наткнулся на линию неприятельских аванпостов, которые подняли тревогу и открыли огонь. После нескольких столкновений с турецкими аванпостами и иррегулярной курдской конницей отряд Пацевича вернулся в Баязет. По просьбе Ковалевского в Баязет были направлены 3 сотни Эриванского конно-иррегулярного полка под командованием полковника Исмаил-хана Нахичеванского (1819–1909). Вслед за вернувшимся отрядом Пацевича к Баязету подошли значительные силы турок из Ванского отряда.

В ночь на 18 июня состоялся военный совет командиров всех частей гарнизона. По инициативе Пацевича было решено провести в сторону Вана усиленную рекогносцировку силами всего гарнизона, за исключением двух рот. С рассветом отряд Пацевича выступил по ванской дороге. Внезапно он столкнулся с основными силами Ванского отряда. Пацевич приказал отступать. Его преследовали регулярная кавалерия и иррегулярные конные и пешие турецкие отряды. Русские части смешались, и колонна растянулась на 2 км. Казаки вынуждены были спешиться, составив единую цепь с пехотой. Во время попытки упорядочить отступающую колонну погиб подполковник Ковалевский. Елисаветпольская конная милиция, находившаяся в авангарде, бежала с поля боя и скрылась в горах. Солдаты изнывали от жажды. Пацевич, передав командование войсковому старшине Олегу Николаевичу Кванину, с частью казаков направился в Баязет, чтобы организовать поддержку отступающему отряду. В 12 часов отряд появился у стен города, преследуемый турками. На помощь отряду из города были высланы остававшиеся в нём 2 роты пехоты, а также прибывшие в Баязет в 10 часов утра эриванская милиция полковника Исмаил-хана Нахичеванского и казачья команда из 23 человек. Пехота ружейным огнем отбросила турок. Исмаил-хан обнаружил обходной манёвр турок наперерез отступающему отряду. Спешив свои сотни, он открыл залповый огонь по неприятелю, сдерживая его на протяжении двух часов. Только после того как в строю осталось 32 человека, Исмаил-хан отступил. Остальные милиционеры погибли, попали в плен или разбежались. Окончательно отогнал турок от Баязета огонь двух орудий.

Гарнизон укрылся в цитадели. Из лошадей Штоквич пустил туда только артиллерийских, артельных и офицерских. По приказу Пацевича, пехотинцы и казаки, выйдя из цитадели, попытались выбить турок с командных высот, но вскоре вынуждены были начать отступление, которое сопровождалось жестокими уличными боями. По отбивающимся русским частям стреляли с крыш и окон мусульмане Баязета. В 18.30 последние части вошли в цитадель, после чего Штоквич приказал затворить ворота и завалить их камнями и плитами.

18 июня Штоквич издал приказ: «Славные русские воины! 25 000-ный неприятель окружил нас со всех сторон и лишил нас возможности сообщаться со своими, т. е. держит нас в осаде. Всякая выдержанная стойко, с перенесением всяких трудов и лишений, осада прославляет наше отечество, веру и оружие и в особенности радует нашего Батюшку Государя, который никогда не забывает героев. Вы же, выдержавши эту осаду, будете истинными героями, прославляемыми всей Россией, потому что, стойко держась в этой крепости, удерживаете хищнические толпы варваров неприятеля от вторжения в пределы Эриванской губернии, где он, в случае взятия крепости, предал бы всё огню и мечу, не жалея ни стариков, ни женщин, ни детей. По получаемым прежде сведениям, вся цель этой орды была: взять крепость Баязет и двинуться грабить Эриванскую губернию, которая осталась почти без войск, и вышло бы то, что другие отряды наши одерживают блистательные победы, а мы бы, напротив, посрамились на веки, допустивши этих хищников в пределы нашего отечества. Не забудьте и того, солдаты, что в 1828 году деды наши защищали эту же самую крепость 12 дней, перенося геройски все труды и лишения; память о них не умерла и не умрёт на веки».

Численность русского гарнизона в Баязете до проведения последней рекогносцировки и без учёта иррегулярных (милиционных) частей составляла 1616 человек, включая 29 офицеров. Точных данных о численности милиции нет, она оценивается в 5–7 сотен Елисаветпольского и Эриванского конно-иррегулярных полков. Блокированными в цитадели оказалось 1479 русских, включая 30 офицеров и 6 медиков в офицерских чинах. Из этого числа в госпитале в начале осады лежало 40 человек (4 офицера и 36 нижних чинов). Кроме того, в цитадели находилось неизвестное число милиционеров. В первый день блокады в цитадели имелось 356 пудов (5.8 т) сухарей, а на второй день их оставалось уже 324 пуда. Имелось также 326 пудов молотого ячменя. Для гарнизона, который вместе с милиционерами насчитывал до 2000 человек, это было ничтожно мало. При наиболее удачных вылазках гарнизона, когда захватывали продовольствие, сухари не выдавались. На фуражировках добывали галеты, мясо скота и др. В последние дни осады были зарезаны несколько лошадей. Из-за крайнего недостатка воды, конину жарили.

В самом Баязете постоянно располагался турецкий блокадный Муниб-паши. Фаик-паша с главными силами располагался в Таперизе в трёхчасовом переходе от Баязета. 19 июня турки провели обстрел цитадели и предложили сдаться, обещая свободный выход гарнизона. Предложение было отвергнуто. 20 июня последовал штурм. С рассветом турки начали интенсивный обстрел цитадели. Русские орудия вели ответный огонь. Гарнизон, экономя патроны, вел только прицельный огонь. Три турецких орудия открыли по цитадели навесной огонь. К полудню ружейный огонь прекратился, и массы курдов с неистовыми криками бросились на штурм цитадели. В это время над цитаделью появился белый флаг. Фаик-паша, приказал прекратить огонь и послал к цитадели роту регулярной пехоты для принятия парламентёра. Одновременно множество курдов хлынули к воротам цитадели.

Со многих участков цитадели продолжал вестись огонь, а белый флаг то появлялся, то исчезал. Несмотря на приказ Пацевича прекратить огонь и приготовиться к сдаче, большинство офицеров уверяли солдат, что о сдаче крепости речь не идет. Кванин дважды сгонял со стены солдата, пытавшегося выставить белый флаг на переднем фасе. Пацевич с револьвером в руках сгонял со стены стрелков, заставляя их прекратить огонь. Одни милиционеры принялись растаскивать завал у ворот, другие во главе с Исмаил-ханом были против капитуляции и резко осуждали тех, кто готов был сложить оружие. Вдова подполковника Ковалевского Александра Ефимовна умоляла ставропольцев биться до конца. Они вместе с артиллеристами, вопреки приказам Пацевича и по распоряжению Томашевского, выкатили орудие под свод арки во второй двор и, зарядив его картечью, направили ствол на ворота, приготовившись открыть огонь по пытавшемуся ворваться в цитадель неприятелю. Пацевич, махая со стены фуражкой, по-турецки кричал штурмующим, чтобы те вступили в переговоры, но был тяжело ранен выстрелом в спину, раздавшимся со стороны цитадели.