Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз Страница 92

что цель никогда в этом и не заключалась. «Я не говорил, что санкции действительно его сдержат, — заявил Байден на саммите НАТО в марте. — Санкции никогда не сдерживают»16. Это было, честно говоря, лукавством. По словам бывшего чиновника Белого дома, сыгравшего важную роль в разработке первого раунда санкций в 2014 году, важной частью стратегии команды Байдена было «вбить клин между силовиками в Кремле и российским бизнес-классом». Надо признать, что эта стратегия не сработала в период с 2014 по 2022 год, но принцип, согласно которому «между Путиным и [деловой] элитой существует негласный договор: они не лезут в политику, а он позволяет им богатеть», по-прежнему остается в силе, констатировал чиновник17.

Некоторые состоятельные россияне действительно устремились в «тихие гавани», когда действие санкций стало ощутимым. Согласно исследованию Йельского университета, страну покинули около 15 тысяч (или 20%) состоятельных людей — тех, чье состояние превышает 30 миллионов долларов. Несмотря на ограничения, вывод капитала из России подскочил с 22 миллиардов долларов в первом квартале 2022 года до более чем 70 миллиардов во втором, согласно собственным данным Центробанка. Дубайские фирмы по недвижимости сообщали о росте продаж покупателям из России на 100% и даже 200% в годовом исчислении18. Но эту статистику можно прочесть и иначе: 80% богатых россиян остались. У большинства просто не было выбора — их деловые интересы были слишком тесно связаны с Россией и российским государством, чтобы эмиграция стала для них рациональным выбором.

Настроение среди примерно десятка богатых российских бизнесменов, с которыми я общался в Москве в первые месяцы после вторжения, было более или менее стоическим смирением — «Что мы можем с этим поделать?» и «Все уляжется» — в сочетании с глубоким и часто яростным гневом, направленным не на Кремль, а на Запад. «Эти лизоблюды [в Европе] с радостью брали мои деньги и целовали меня в задницу», — сказал глава крупной российской компании по импорту технологий, владевший недвижимостью в Италии и Лондоне. Лично он не входил ни в какие санкционные списки, но тем не менее обнаружил, что его европейские банковские счета заморожены просто потому, что он русский. «Куда делись их верховенство закона и уважение к частной собственности?» Европа и США «решили, что мы все преступники и должны страдать за преступления одного урода [Путина]», — возмущался телекоммуникационный магнат из Санкт-Петербурга. «Они хотят, чтобы мы сидели здесь, в России. Ладно. Будем сидеть здесь, со своими».

Кремль обвиняли в том, что в отношениях с зарубежными странами он применяет собственные стандарты — например, исходит из предположения, что Зеленский и киевская элита продажны и легко подкупаются. Но и Запад, похоже, исходил из того, что россияне отреагируют на перспективу экономических трудностей так же, как европейцы или американцы — обвинят своих лидеров и потребуют перемен. Однако российская действительность была совсем иной. Во-первых, экономические кризисы — некоторые из них были тяжелее спада 2022 года, вызванного санкциями, — происходили еще на памяти нынешнего поколения: от гиперинфляции 1992–1993 годов до обвала рубля в 1997, 2008 и 2014 годах. Для большинства городских жителей России жизнь благополучного европейского среднего класса, в которой Ikea, Starbucks и Zara воспринимались как нечто само собой разумеющееся, была относительно недавним явлением. Для россиян, живших на среднюю зарплату в 802 фунта стерлингов в месяц или меньше, — или для 14 процентов населения страны, живших за чертой бедности (на сумму менее 120 фунтов), — закрытие люксовых магазинов в Москве или цены на импортную электронику не имели особого значения19.

Гораздо важнее для большинства россиян и для их правительства было четкое ощущение того, что их страдания — во благое дело. «Ради чего мы живем, мы, русские? — вопрошал телеведущий Владимир Соловьев в конце августа. — Не ради "Макдоналдса" и не ради Kentucky Fried Chicken. Смысл нашей жизни в том, чтобы стоять за правду, за правое дело. Своими телами защищать наших братьев, когда на них нападает фашистская мразь»20. Подконтрольные Кремлю телеканалы постоянно внушали мысль о том, что Запад стоит на пороге экономического краха в результате собственных санкций. «Люди, привыкшие к фальшивой патриотической риторике, могут молчать десятилетиями. Пределы терпения рядовых граждан... на самом деле еще не были испытаны», — писал экономист Валерий Кизилов из московского Научно-исследовательского финансового института в своей резонансной статье, часть названия которой звучала как «Почему россияне не замечают экономического кризиса». «На уровне высшего российского руководства [это] нельзя назвать явным кризисом. Официальная точка зрения состоит в том, что экономики противостоящих стран страдают гораздо сильнее. В этом смысле режим вернулся к застойным риторическим моделям конца 1970-х — начала 1980-х годов». Россию ждал «не крах, а упадок»21.

Пожалуй, самым красноречивым признаком того, что Кремль не боялся ни противодействия элиты, ни недовольства народа из-за экономического спада, стало решение Путина поставить на карту главный экономический козырь России — зависимость Европы от «Газпрома» — в попытке получить политическое преимущество.

Газ против пушек

К началу осени 2022 года стало ясно, что эндшпилем украинской войны станет битва газа и пушек. В то время как поставляемое Западом оружие громило российские позиции на земле, прекращение поставок газа со стороны России нанесло удар по европейским потребителям, вызвав резкий рост цен на энергоносители и самый тяжелый кризис стоимости жизни за последние десятилетия.

В 2021 году на долю российского газа приходилось около 45 процентов газового импорта ЕС. Германия, крупнейшая экономика Европы, зависела от «Газпрома» больше всех — и целые поколения ее лидеров способствовали росту этой зависимости. Эта логика не была абсолютно иррациональной. Бывший канцлер Германии Герхард Шрёдер (который после ухода с поста в 2005 году вошел в совет директоров трубопровода «Северный поток» и российского государственного нефтяного гиганта «Роснефть») утверждал, что зависимость Германии от российского газа эквивалентна зависимости России от немецких денег. Более тесная экономическая интеграция должна была способствовать более стабильным отношениям между Европой и Москвой.

Нравственная ловушка, скрытая в этом уравнении, стала очевидной после российской аннексии Крыма в 2014 году. Как мы уже видели, вместо того чтобы отменить запланированный проект «Северный поток — 2» — и вопреки мощному давлению со стороны США, — преемница Шрёдера Ангела Меркель дала зеленый свет проекту стоимостью 10 миллиардов евро, финансируемому «Газпромом».

На саммите НАТО в Брюсселе в июле 2018 года президент США Дональд Трамп сетовал: «Мы должны защищаться от России, а Германия идет и платит России миллиарды и миллиарды долларов в год...