Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев Страница 83

Но, на наш взгляд, сведения эпитафии Летилы, как раз наоборот, опровергают вывод Э. Хрисоса, данная эпитафия показывает, что воины германского происхождения служили на римском Ближнем Востоке даже в самом начале IV в., но единственным германским племенем, которое разместилось в ближневосточных провинциях в тот период, как раз и были готы, во всяком случае, ни один автор, кроме Иордана, не сообщает об участии каких-либо германских племен в персидской экспедиции Цезаря Галерия, Иордан же говорит только о готах.

И. Бреннен предположил, что римляне заключили мирный договор с готами как раз незадолго до кампании против персов (исследователь датирует эту кампанию 296–297 гг.), тем самым Цезарь Галерий намеревался пополнить свою армию вспомогательными отрядами, навербованными из готов[448]. П. Бреннен признает, что войсковые группы готов остались на Ближнем Востоке и после разгрома персов с целью усиления защиты данного участка римской границы[449], и в этом вопросе мы, конечно же, солидарны с исследователем — совершенно очевидно, что Летила принадлежал к числу тех готов, которые отправились вместе с Цезарем Галерием на персидский фронт. Другой вопрос, что мы не согласны с позицией П. Бреннена относительно датировки самой персидской кампании, но, повторим, этот сюжет мы рассмотрим уже в следующей главе данной книги.

В целом мы можем признать, что мирный договор римлян с готами действительно следует поставить в связь с мероприятиями Цезаря Галерия по подготовке к предстоящей военной экспедиции против персов, об этой связи говорит и латинский панегирик в честь Цезаря Констанция I Хлора, произнесенный 1 марта 297 г. Автор панегирика с восторгом сообщает, что «униженно просит мира гот» (summittente se Gotho расе poscenda. — Pan. Lat. VIII (V). 10. 4, перевод И. Ю. Шабаги). П. Бреннен полагает, что под словами панегириста следует понимать не поражение готов, а мирный договор, который римляне заключили сами, по своей инициативе, они не навязывали этот договор готам как поверженному и разгромленному противнику[450], и мы, конечно же, можем согласиться с исследователем, но только с одной важной оговоркой — римляне не заставляли готов принимать договор принудительно и в одностороннем порядке, когда условия диктует только сторона-победитель, договор носил двусторонний и вполне даже равноправный характер, поскольку сами римляне были заинтересованы в налаживании отношений и создании эффективного военного сотрудничества с готами.

Но сама заинтересованность римлян в заключении договора как раз и определялась подготовкой к предстоящей экспедиции против персов, римляне собирали войска, проводили масштабную мобилизацию в балканских провинциях и, конечно же, в этой ситуации намеревались пополнить свою армию дополнительным подкреплением в лице готских вспомогательных отрядов. Мы можем заключить, что на тот момент, когда римляне заключили мирный договор с готами, война с Персией еще не началась, в тот период Цезарь Галерий проводил интенсивную рекрутскую кампанию в балкано-дунайских регионах и поэтому не мог выступить против персов, соответственно, на наш взгляд, римляне заключили договор с готами к 1 марта 297 г., когда панегирист произнес свою хвалебную речь, но в этот же период Цезарь Галерий все еще продолжал пребывать в балканских землях, без перемещений на персидский фронт.

Отличалось ли в таком случае положение готов от других германских племен, с которыми римляне вели войны на дунайской границе? Рискнем предположить, что численность готов значительно превышала численность других племен, само присутствие готов на Среднем Дунае было одним из важнейших факторов, определявших римскую военную политику и стратегию в данном регионе. Евсевий Кесарийский в своей «Хронике» отмечает, например, что «народы карпов и бастарнов были переселены в римскую землю» (Carporum et Basternarum gentes in Romanum solum translatae)[451], в этом смысле видно, что численность карпов и бастарнов, вместе взятых, уступала готам, источники по периоду Тетрархии не упоминают о принудительном переселении и размещении готов на римской территории.

Очевидно, в 332 г. ситуация несколько изменилась — Константин поручил своему старшему сыну, Константину Младшему, провести военную кампанию на Дунае против готов[452], очевидно, беспокоивших своими набегами данный участок границы, в результате боевых действий готы были разгромлены и их геополитическое положение на Среднем Дунае теперь в большей степени зависело от римлян, а именно — Константин, со слов Евсевия Кесарийского, «подчинил варварские племена власти римлян» (τά βάρβαρα φΰλα τη 'Ρωμαίων καθυπέταττεν άρχή). Евсевий отмечает, что теперь готы «признали римлян начальниками» (δέσποτας ήγείσθαι 'Ρωμαίους), поскольку Константин «первым привел их под ярмо» (πρώτος αύτός ύπό ζυγόν ήγαγε). Со слов Евсевия, «ранее (римские) начальники выплачивали дань скифам и римляне служили варварам посредством ежегодных платежей» (Σκύθαις μεν γάρ καί δασμούς οί πρόσθεν έτέλουν άρχοντες, ' Ρωμαίοι τε βαρβάροις έδούλευον είσφοραΐς έτησίοις. — Eus. Vita Const. IV. 5. 1).

Как показала В. П. Буданова, и здесь мы солидарны с ее точкой зрения, Константин направил римскую армию против готов с целью оказать помощь сарматам, на которых напали готы[453], соответственно, Евсевий передает нам ценные данные и о военном сотрудничестве римлян и сарматов, о методах их взаимодействия. По сообщению Евсевия, после разгрома готов сарматские племена погрузились во внутренние междоусобицы, сарматы-рабы восстали против своих господ и изгнали их из родных земель, соответственно, изгнанники обратились к Константину с просьбой о помощи. В результате, как утверждает Евсевий, император «принял их всех в римскую землю и одних, годных к этому, зачислил в свои войска, другим выделил землю для проживания, чтобы они занимались ее обработкой» (τούτους πάντας ύπό τη 'Ρωμαίων είσεδέχετο χώρα, έν οίκείοις τε κατέλεγε στρατοίς τούς έπιτηδείους, τοίς δ1 άλλοις τών προς τήν ζωήν εϊνεκα χώρας εις γεωργίαν διένεμεν. — Eus. Vita Const. IV. 6. 1).

Τ. н. Аноним Валезия, часть I (анонимная биография императора Константина) даже сообщает, что численность сарматов, принятых в римские земли, составляла больше 300 000 (!), что, наш взгляд, совершенно недостоверно и является откровенным преувеличением, призванным показать степень милосердия и благородства Константина, вместе с тем Аноним Валезия уточняет, что император расселил сарматов во Фракии, Скифии, Македонии и даже в Италии (et amplius trecenta milia hominum… per Thraciam, Scythiam, Macedoniam, Italiamque divisit— «и более 300 000 человек… он распределил по Фракии, Скифии, Македонии и Италии». — Anon. Val. I. 32, ed. J. Moreau, V. Velkov, p. 9).

Конечно же, мы полагаем, что Константин разместил в римских провинциях (в основном на территории балкано-дунайских регионов) намного меньше сарматов, но для нашей темы принципиально важен другой аспект — часть сарматских переселенцев вошли в состав римской армии, пополнили ее войсковые гарнизоны, мы не исключаем, что сарматские