Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров Страница 8

В день рождения короля, 17 июня 1701 года, шведы, числом около 18000, двинулись к Риге. Молниеносно обустроив переправу, на глазах у изумленных саксонцев Карл ХII форсировал Двину, выстроил вновь полки в боевой порядок и бросил их вперед. Через два часа все было кончено.

Карл уже распоряжался поляками и потребовал от них, чтобы Август был свергнут с трона. Но поляки, вспомнив про вольность шляхетскую, наотрез отказались подчиняться решению шведского короля. Карла попытались остановить англичане, говоря об опасности давать народу право свергать монарха. Но молодой король отреагировал молниеносно: «Удивительно слышать сие от посланника державы, которая имела дерзость отрубить голову своему королю».

Решение было принято окончательно и бесповоротно. Шведская армия пошла на Польшу и Саксонию.

Тем временем сформированные русские драгунские полки стягивались к Пскову, где командование армией принял генерал Шереметев, и к Ладоге, где командовал граф Апраксин.

О состоянии конницы видно из писем царю самого Шереметева: «В драгунских полках много недостает людей, да и лошадей почти нет, а где они на корму, там поморены, и не только на них идти в поход, от чего Боже сохрани, но если б был приход неприятеля к Новгороду, то и отпора дать нечем...»{47}

Кроме сложностей с вооружением, лошадьми и обмундированием, большую проблему составляло отсутствие опытных кадров — инструкторов, офицеров и унтер-офицеров, знающих драгунскую службу, да и вообще кавалерийскую, о чем царю докладывалось со всей откровенностью. Да и характеристики некоторых командиров полков были явно не в их пользу. Так, граф Апраксин говорил про командира Вятского полка Дениса Девгерина, что тот думает «только о грабежах и своих прибытках»{48}.

Тем не менее военные действия против шведов назревали. Момент был самый наилучший. Разгромив русских под Нарвой, Карл XII посчитал, что теперь они еще долго не оправятся, и все силы обратил на Польшу. Но пока шведы гонялись за саксонскими и польскими отрядами, новые русские полки крепли и, главное, обретали веру в свои силы.

Не забывали русские и о крепостях. В Новгороде и Пскове к осени 1701 года восстановили каменные стены и, кроме того, возвели вокруг каменных башен земляные бастионы, что позволяло, во-первых, выдвинуть вперед узлы артиллерийской обороны и, во-вторых, пользуясь изломанными линиями фронта, вести эффективный заградительный огонь в нужных направлениях{49}.

Глава 3

Первые боевые действия

Карл считал, заслонов в Прибалтике и Финляндии вполне достаточно, чтобы справиться с русскими варварами.

6 августа 1701 года стоявший у Пскова Борис Петрович Шереметев получил указание Петра послать «с ратными людьми за Свейский рубеж для промыслу и поиску неприятельских войск и разорения жилищ их сына своего г-на Шереметева». И вот 3 сентября в поход отправляется армия в количестве 11052 человека «чинить промысл над вероломным шведом».

Первая стычка со шведами произошла 4 сентября под Ря-пиной (Рапиной) мызой, вблизи Псковского озера. Взято было 80 пленных, две пушки, три драгунских знамени, трубы и барабаны. Мызу защищали 600 шведов, бой длился шесть часов. В живых остался лишь один поручик, который и сообщил о происшедшем полковнику Шлиппенбаху, оставленному Карлом XII в Прибалтике для противодействия русским.

В начале декабря Шереметев получил известие о намерении Шлиппенбаха, стоявшего в районе мызы Эрестфер, двинуться на русских. Шлиппенбах располагал отрядом в 7000 человек. 23 декабря Шереметев решает нанести встречный удар шведам и выступает ему навстречу. Русские источники сообщают о численности отряда Шереметева в 6045 человек, однако цифра явно занижена более чем в два раза и соответствует скорее всего количеству драгун, участвовавших в походе, не включает пехоту, а также «черкасов» (украинских казаков), донских казаков, калмыков и татар, также выступивших в составе отряда{50}. Из документальных источников можно видеть, что в бою 29 декабря 1701 года близ Эрестфе-ра принимали участие гетманские полки — Миргородский, Полтавский, Лубенский, Переяславский, два охотничьих полка, пять слободских и донской полк Фролова. Гадяч-ский полк Боруховича (около 3000 человек), участвовавший в походе А. Репнина к Риге, к этому времени уже покинул прибалтийский театр. В бою под Эрестфером погиб полковник Григорий Пашковский, командир одного из охотничьих полков. Через пять дней после сражения все гетманские полки покинули Прибалтику, остались только два охотничьих полка. За отличия был награжден командир Ахтырского слободского казачьего полка Иван Перекрест (из крещеных евреев){51}.

26 декабря Шереметев занимает деревню Выбовку, оставляет здесь весь обоз и 29-го выдвигается навстречу Шлиппенбаху, который также двигается из мызы Эрестфер и в двух верстах от нее занимает позицию на переправе через близлежащую речку. Вперед высылается шведский конный полк, который был внезапно атакован русскими драгунами и наголову разбит.

Шлиппенбах оставляет для защиты переправы два полка и шесть пушек, а сам отступает к мызе Эрестфер. Шереметев, не дожидаясь пехоты, бросает в бой одну конницу. После трехчасового упорного сражения шведы были разгромлены. Шлиппенбах оставил Эрестфер и отступил в глубь Эстляндии. По данным русских, шведы потеряли 3000 человек (что явно завышено), в плен были взяты 2 полковника, 8 офицеров и 356 нижних чинов, захвачены пушки и 16 знамен. О своих потерях сообщается приблизительно в тысячу человек. Можно вновь сравнить эффективность боя — у шведов она (1000:7000) равна 0,14, у русских (2000:17539) — 0,11; при этом боевой дух каролинов уже не тот, что под Нарвой (2000:366) — 5,4, и налицо явный прогресс русских в эффективности ведения боевых действий.

Победа при Эрестфере была ознаменована торжественным возвращением полков во Псков 4 января 1702 года. При этом, по словам современника, «взятого их [шведского] полковника везли в санях, ротмистр их взятый ехал на лошади; а за ними вели взятых языков 150 человек; а за ними шли наших полков солдаты; а после того ехал боярин Борис Петрович с конницей»{52}.

Моральное значение этой победы было очень велико. «Слава Богу, — сказал Петр, — мы дошли до того, что шведов побеждать можем!» Царь щедро наградил участников сражения: Шереметеву присвоено было звание фельдмаршал и пожалован орден