Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев Страница 76

Окончив засечные работы, Барятинский оказался совершенно без воинских сил. Вот что он сообщает об этом в своей отписке, полученной на Туле 22 августа. «И о том, господа, я к вам писал многажды, что острог совсем зделан, а наряду и зелья и людей в острог и к лесному валу к нам не прислана, а по всем засекам наряд и зелья и люди присланы». Барятинский указывал, что в случае нападения крымцев быть в остроге и оберегать вал ему не с кем. На Туле пометили: «Августа в 29 день. На Кропивну к боярину к Ивану Петровичу Шереметеву писано, велено ему послать к Орловым воротам ко князю Миките Борятинскому салдатов и наряду, сколько пригож, чтоб ему быть бесстрашно, а зелей и свинцу пришлют, смотря по людем». На обороте приписка: «Послать зелье и свинец по указу, а о наряде и о людех писать к боярину к Ивану Петровичю Шереметеву, чтоб послал людей, смотря по тамошнему делу, кем бы мочно беречь ныне без вестей»[622].

Людей, находившихся в распоряжении Барятинского, было мало не только для охраны засеки от «больших воинских людей», но даже и от соседних жителей. Так, в сентябре он пишет о том, что в начале августа приказчик кн. Ивана Волконского приезжал с крестьянами на засеку и косил Сухотинския поляны и «перекосил за г. заповедь за черту десетины с полторы и больши». Те же крестьяне «ездет Упою рекою судми и берег в государеве в заповеди в черте отолочили и стежку через заповедные поляны наложили». Один из этих крестьян «поткосил в заповедной стежки у озера Перекопного среди поляны копен на десять». Виновных в этих порухах лиц Барятинский сыскал, «с очей на очи ставил и розпрашивал». Приказчик и староста кн. Волконского сказали, что крестьяне сделали эти порухи в их отсутствие, «а… перекосили запеведы в г. заповедь за черту». Косившие поляны показали: «Чаели де мы, что нам те поляны косить попрежнему потому, что мы те поляны кашивали на князь Иванова отца и на него, князь Ивана». Оказались в черте и другие прокосы. Так, тулянин Леонтий Бегичев подкосил поляны Долгия. Товарищ Барятинского Д. Шокуров ездил дозирать этих порух и привез Барятинскому роспись за поповыми руками, каковую Барятинский переслал на Тулу. На отписке его положена помета: «Послать дворянина добра, а велеть досмотрить и сыскать, и которые люди учинили в засеке какие порухи или стежки наложили или сена за чертою косили, и тем учинить наказанье, бить кнутом нещадно и взять пеня: которые перекосили, и на тех взять по гривне за копну, а которые стежки накладывали, и на тех править заповедь против наказу, как у засечных голов написано, да им же велеть порухи закрепить и ямы покопать»[623].

Боярин. С рисунка И. Я. Билибина

Снецкая засека. 13-е звено

Захару Григорьевичу Шишкину[624] было поручено 13-е звено, Снецкая (называвшаяся также от речки Уляжки – Уляжской) засека, простиравшаяся от Орловых ворот тульской Заупской засеки вдоль на 20 верст, поперек на 20 сажен до Снецких ворот, – включая их. З. Шишкин явился к Снецким воротам 11 апреля и приступил к дозору с детьми боярскими, засечным сторожем и сторонними людьми. «А голова, – жаловался Шишкин в своей отписке в Разряд, – на той Уляжской засеки у четверых ворот один, Платон Владычкин, и явяся он ко мне, х. т., и от меня от Снецких ворот съехол». Шишкин писал, что от Снецких ворот до тульской Заупской засеки крепостей никаких нет, но зато по всей засеке лес.

«А к Тульской засеке, – продолжал Шишкин, – пришла поляна от речки Мощочки до речки Передели на полторы версты, промеж леснова валу и вотчинной земли боярина Бориса Михайловича Салтыкова».

На эту засеку должны были явиться с Белевских посада и уезда 109 чел. с 22 лош. да с Одоевских посада и уезда 350 чел. с 70 лош. с упряжью и телегами. По 19 апреля к Шишкину явились только 85 деловцов с 15 лош. из Одоева, причем одоевский воевода Ф. Павлов писал ему, что остальных деловцов в Одоеве взять не с кого. Шишкин выражал тревогу, что с этими деловцами ему не справиться с задачей. С помощью присланных деловцов он начал валить завал и ставить башню, доставляя лес на башню, на острог и ворота из поместий и вотчин, расположенных на 2 версты от засеки с русскую сторону и на 4 версты с польскую. С 16 по 19 апреля срубили 10 венцов башни и завалили завал на 1½ верстах.

Шишкин указывал на то, что при царе Федоре эту засеку делали людьми сел и деревень Лихвинского уезда, отстоящих от засеки на 2–4 версты в обе стороны, русскую и польскую, теперь приписанных к Слободецкой засеке, которая находится от них верст за 50. Между этими селами были села Рождества Пречистыя Богородицы Настасова монастыря; келарь этого монастыря принес Шишкину челобитье, в котором власти, ссылаясь на прежнее пожалование, указывали, что даточных и подымовных людей для всякой государевой поделки им велено посылать в Одоев, а не в Лихвин. Между тем с лихвинской Слободецкой засеки к ним приезжал воевода Кармышев, взявший с монастырских вотчин 25 чел. деловцов и объявивший, что «впредь де ему имать з дву человек человека». «Да тех же, г., – продолжали власти в своем челобитье, – монастырских крестьянишек емлют в Лихвин воеводы к городовому и к острожному делу и на вести и на смену казаков с пищальми и с рогатинами человек по 20 и больши, а Слободецкая, г., засека от монастыря верст с 50 за рекою за Упою, и многие малые грязные речки пришли, а Одоев, г., от монастыря только с полверсты, а засека Снецкая версты с четыре и в версте. И лихвинские, г., городовые и засечной воевода, жаловались власти, той твоей г. грамоты не слушеют, крестьянишок бедных ростощили розно». Монастырские крестьяне к тому же сильно пострадали от пожара. Шишкин тоже потребовал с них «з дыму по человеку»[625].

Из Разряда отвечали на отписку Шишкина обычными напоминаниями о раденье и поспешенье и сделали распоряжение относительно скорейшей высылки деловцов иа