История русского раскола старообрядства - Петр Семенович Смирнов Страница 63

знавший «все раскольнические падежи», по обращении в православие Решилов сам пожелал трудиться на пользу Церкви. Синод подчинил Иосифа ближайшему ведению преосвященного черниговского Иродиона, назначил ему жалование «против» Неофита, снабдил книгами, а также ризницею, разрешив построить в слободе Зыбкой церковь для обращающихся из раскола, позднее дал инструкцию, как и Неофиту. Деятельность Решилова в Стародубье началась с 1 ноября 1722 года, при содействии данных ему в «товарищи» наместника Каташина монастыря Александра, стародубского протопопа Феодора Подгурского, позднее третьего лица – петропавловского попа Игнатия. В Синод стали поступать, одно за другим, доношения, частью от Решилова, частью от Иродиона, из которых обозначилось, с какими препятствиями соединено ведение начатого дела. Прежде всего здесь пришлось встретиться с интересами местной светской власти, очень внимательной к подаркам от раскольников; противодействие выражалось в поразительных фактах; напр. с ведома стародубского коменданта Пашкова раскольники решительно не допустили до постройки церкви и плотников «били смертным боем». Синод сообщал о деле в Сенат, но Сенат по меньшей мере медлил в исполнении сообщений из Синода. В то же время и Решилов повел свою деятельность в таком направления, что сам Черниговский преосвященный вынужден был предупредить Иосифа, чтобы он «излишество всякое оставивши, умеренно поступал». И вот, в том же 1724 году, когда Решилов поехал в Петербург с жалобами на «светских командиров», и даже ранее прибытия его сюда, в Сенате была получена бумага от киевского губернатора, с обвинением черниговского миссионера в нанесении обывателям слобод разных «обид» до подорожного грабежа включительно. И хотя Синод, подозревая фальшь доноса, не согласился с определением Сената об исследовании дела в Малороссийской коллегии, но к месту служения Решилов более уже не возвращался. 4 января 1726 года, все еще проживая в Петербурге, Решилов жаловался, что, оставаясь без места и жалования, он «пристанища себе нигде не имеет, платьем обносился, помирает с голоду», и просил Синод уволить его от миссионерства на житие при Тверском архиепископе, был действительно уволен и впоследствии за болтливый язык побывал в крепости.

По словам Решилова, в миссию в слободах он «к Церкви сообщил человек с 800».

В Казанской епархии Св. Синод поручал заниматься «увещанием» и «обращением к Церкви» раскольников архиепископу нижегородскому Питириму. Это было в 1725 году; но миссионерская деятельность Питирима началась ранее, именно в нижегородских пределах, и первоначально по собственному почину миссионера. Питирим был из обратившихся из раскола. Чтение слова Божия и писаний отеческих привело его к познанию истины, успехи заволжского миссионера Исаакия возбудили в нем ревность к насаждению её среди заблуждающихся; и вот Питирим, тогда иеромонах Никольского в Переяславле-Залесском монастыря, пошел в лесную глушь беседовать с раскольниками. О странствующем миссионере скоро узнал сам царь и прислал (1707 г.) на имя Питирима указ – «приводить раскольников к обращению». Миссионер трудился «неусыпно». Собеседования велись им тактично. «Терпеливо» останавливался миссионер на каждом отдельном вопросе и не прежде переходил к другому, как по всестороннем рассмотрении первого. В качестве авторитета он имел при себе всегда «много древних книг». Успехи Питирима были необычайны. Общее число «обращенных» им из раскола выражалось в десятках тысяч, так что Петр I называл подвиги Питирима «равноапостольными». Молва на самых первых порах широко пронесла имя нижегородского миссионера. Керженец заволновался. Раскольнические «учители» стали уклоняться от «разговора» с миссионером. Затем, своими происками они добивались противодействия Питириму со стороны светских властей и низшего духовенства. Мало того: были даже покушения на жизнь Питирима. Так как последний был миссионером по указу государя и даже, для большего успеха, был сделан судьей раскольников, то за их противодействием себе он мог видеть сопротивление власти, и потому пришел к убеждению в необходимости употребления против раскольников мер строгости. В смысле количественном, действительно, успеха при «внешних» мерах было больше, но они не могли содействовать смягчению отношений раскольников к миссионеру, – враги Питирима стали называть его просто «раскольническим гонителем». Чтобы расширить размеры миссии, Питирим завел, так сказать, миссионерскую школу из лиц, обратившихся из раскола, живших для этой цели в одном монастыре, и сам руководил ею; более известные ученики Питирима: Неофит, Филарет, Андроник, Иосиф. Все они были деятелями против раскола. Иногда Питирим брал с собою на собеседования приходских священников, чтобы они присматривались к делу, для подрастающего же поколения завел духовные училища. Так как, наконец, причиною роста раскола в Нижегородской области служила малочисленность церквей, то Питирим восполнил и этот недостаток устроением церквей, а также монастырей, мужских и женских, – так как и от монахинь «новообращенных» он ожидал «пользу» для церкви, – не жалея на это и собственных средств. Питирим занимает видное место и как полемист. Литературная деятельность Питирима началась рано. В небольших тетрадках миссионер воспроизводил первоначально свои устные беседы. Сохранившийся опыт в подобном роде, вместе с более обширным сочинением – «Копие» (1713 г.), может дать лестную характеристику составителю в том отношении, что написан в примирительном, чисто миссионерском духе и тоне. В 1713–14 году стало известным «Соборное деяние на еретика армянина мниха Мартина в лето 1157». Так как в нем важнейшие старообрядческие особенности назывались «противными» Церкви «восходней», то Питирим и воспользовался «деянием». Он написал на основании его сочинение – «Объявление о сложении перстов» и послал его раскольникам. 1 января 1716 года Питирим послал раскольникам диаконова согласия 130 вопросов, требуя на них ответов. Раскольникам не хотелось вступать в письменные состязания с Питиримом. Завязалась переписка. Прежде чем дать ответы, раскольники сами прислали своему вопросителю 240 вопросов. Питирим скоро принялся за составление ответов на них. 15 мая 1719 г. и раскольники прислали ответы на 130 вопросов, разделив их на две части. Ответы эти, известные под именем «Керженских», были составлены, как и 240 вопросов, известным безпоповцем Андреем Денисовым при участии диаконовца Василия Флорова, – первый за такую услугу получил от диаконовцев не мало «пенязей награждения». Прочитав ответы, Питирим, тогда уже епископ нижегородский, нашел их неправыми и решился устроить публичное разглагольствие. 1 октября (1719 г.) в селе Пафнутове, на площади, в виду толпы народа, произошел обмен ответами, но прение не состоялось. Раскольники тут же подали «доношение» с повинной, что их ответы «неправые», – кланяясь, они просили больше «не истязовать» их. Петр I возблагодарил Питирима собственноручным письмом за эту победу. И однако ж, спустя несколько, Питириму пришлось по этому поводу ехать в Петербург, по вызову Петра. Туда тайком пробрался диакон Александр и донес, что Питирим, задержав старообрядческих выборных, «страхом» заставил их подписаться под «доношением», сам сочинив его: даже под пыткой диакон от своего показания не отказался, а потому был казнен… 14 декабря 1721 года ответы Питирима, по благословению Св. Синода, были напечатаны