Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев Страница 52

Но людей у Чевкина по-прежнему не хватало. Во второй половине мая Чевкин и Новосильский пишут на Тулу, что «и на г. зелейную казну и на всякие пушошные запасы погреба и анбара зделать неким, – людей мало». «А к Ивану Колтовскому, доносят воеводы, пишем безпрестани о людех, Иван Колтовской сошных деловцов к нам против г. указу не пришлет, и подьячева, г., к нам по се место не присылывал. А детей, г., боярских с нами всево 7 человек, и те, г., худы. А сколько, г., подымовных людей по вестям с нами у засеки будет, и хто с каким боем, и пам, г., про то неведомо, потому по г. указу по большим вестем велено подымовных людей собрати около засеки по 15 верст и менши с трех дымов по человеку, а которые живут от засеки в 25 верстах, и с тех, г., велено собрать с нети дымов по человеку. И будет, г., учинятся и вести про больших людей, и мы, г., подымовных людей собрать неведано (так!) с коих станов, – станы, г., не росписаны. Против Глебовсково татарсково пролому и до Дураковских ворот один Перевитцкой стан, а Понитцкой, г., стан близок к Веденским воротам, а Кобыльской стан близок к Волчьим воротам, а с полевые, г., стороны стан Окологородной. А самые, г., пущие места на Глебовском татарском проломе, – проходы татарские бывают в Русь из Руси»[452]. С конца мая прибавилась другая беда. «З 25 числа в ночи, – писал Чевкин в отписке, полученной на Москве 29 мая, – Коломенскова уезда твоих г. дворцовых сел, села Бронич с деревнями, поотбежали от твоево г. дела 10 человек». Чевкин сообщал и роспись беглецам. По докладу г. указал: «Послать во Дворец память, велеть выслать и беглецам учинить наказанье». На грамоте приписка: «Память во Дворец послана мая в 29 де, до обеда взял в Разряд из Дворца молодой подьячей Ефим Родионов»[453].

Укрепления своего звена В. Чевкин закончил к 15 июля, устроив засеки, рвы, валы, городки, 2 острога, надолобы, частик и всякие крепости. Деловцов в конце концов к нему собралось 1579 чел. и с ними 315 лош.; против указа недоставало 368 чел. и 74 лош. Лес с поместных и вотчинных земель приходилось возить верст за 15–20. Деловцов, явившихся в апреле, Чевкин распустил 4 июля, и в июле работали только деловцы, явившиеся позднее апреля, а 15 июля были распущены все деловцы. В отписке, полученной на Туле 18 июля, Чевкин сообщал, что и ратных людей с ними тоже нет. «Живем, г., – писал воевода, – одни на Глебовском татарском проломе, всего, г., с нами 6 чел. детей боярских да 30 чел. сторожей засечных, и те, г., пеши, на вести и на сторожу посылать неково. А у горотка, г., пробоев и засова нет, и замков к воротам и к погребу нет же: как будет, г., наряд и зелейная казна, и городку и погребу без замка быть немочно». За своевременное окончание работ В. Чевкина на Туле похвалили. На отписке его была положена такая помета: «Отписать, что он то учинил добро, а про то б отписал и роспись имянную прислал, чьи именно в розных числех делали, и которые на деле не бывали»[454].

Данные об укреплении этого засечного звена были одновременно сообщены Чевкиным Разряду и Посольскому приказу – последнему, вероятно, в ожидании проезда через засеку крымских послов.

В отписке, полученной на Туле 26 августа, Чевкин сообщал роспись деловцам согласно полученному им приказанию «изо всех росписей выписать, которые посошные люди и в котором числе к г. засечному делу… присланы, и которых помещиков и вотчинников имены, и по которое число делали». Чевкин препроводил роспись деловцам, работавшим на засеках, но имен нетчиков сообщить не мог. «Нам про то неведомо, – писал он, – потому, которые посошные люди к нам к засеке не присланы, тем посошным людем и росписей к нам не прислано, – ведает про них, г., Иван Колтовской, потому по г. грамоте велено ему Ивану збирать посошных людей против книг с четверти по 5 чел. с топоры и заступы и с лопаты»[455]. Кроме укреплений лесными завалами, надолобами, рвами, валами, частиком, земляными городками, – «а те городки земляные сделаны для тово, как на то место будет татарский приход, и многими людьми к валу настреляют ратных людей, а в городке сидеть и биться мочно», – звено В. Чевкина было укреплено на Глебовском проломе на берегу речки Полной городком со стоячим острогом, с 4 башнями отводными по углам, с башней рубленой в 3 сажени с 3 мостами над воротами. Нижней мост у башни мощен дубовым лесом, середний и верхний мосты мощены всяким лесом, на нижнем и на середнем мосту учинены бои, а на верхнем мосту для наряду просечено 7 вокон. «А верх на башне рублен на 4 угла плоский, а на нем сруб для караулу, а на нем кровля на стропилех шатром, а покрыта башня тесом, а в ней ворота косые створчатые, а изнутри решетка створчатая, ворота и решетка дубовые; в тайника место отведен рукав к речке Полной, а в нем выклан колодезь, и поставлен сруб дубовый, а в нем воды 2¼ ар. или больше, в рукаве решетка дубовая, и покрыт рукав лесом». Кроме того, тут же был выкопан погреб походный со срубом, засыпанный землею и покрытый дерном, и наготовлены лестницы[456].

Красносельская засека. 4-е звено

Четвертое звено Засечной черты, так называемая Красносельская засека, было поручено кн. Григорию Андреевичу Волконскому[457] и Григорию Дуванову. Красносельская засека простиралась «вдоль на 18 верст, а поперег на 1184 сажени». На ней было два татарских пролома «вдоль на 1500 саж., а поперег на 89 саж.»[458] Волконский явился на место 7 апреля, а 15 апреля Разряд уже напоминал ему о скорейшей присылке дозора порученного ему звена[459]. В отписке, отправленной в Разряд 15 апреля, Волконский жаловался, что до 15 апреля деловцы совсем к нему не являлись[460]. 21 апреля он прислал в Разряд свой дозор засеки. Дозор этот Волконский предпринял вместе с Дувановым, взяв с собою засечных голов, приказчиков, сторожей