Красные ночи - Генрик Цибульский Страница 44

Мы установили пулемёт на расстоянии около двухсот метров от башни. Такого расстояния хватало для ведения эффективного огня. Обслуживал его мой брат Владек, считавшийся в Пшебраже одним из лучших «косарей». От меткости его выстрелов теперь зависело обезвреживание главного очага сопротивления и наблюдательного пункта.

В 02:20 все отряды уже заняли свои позиции. Начальная часть операции была выполнена безупречно. Мы окружили деревню, не произведя ни звука. Спрятавшись в кустах и на поле с зерновыми, мы ждали сигнала к началу боя, которым должна была стать атака на школу.

В атаке на школу должен был, среди прочих, принять участие Губала. Перед выходом на операцию я ещё раз напомнил командиру, чтобы тот внимательно за ним наблюдал. Мне было очень интересно, как пройдёт этот экзамен, который в некотором смысле был экзаменом и для меня.

«А может, Губала действительно шпион и, почувствовав, что за ним следят, захочет сбежать при первой же возможности?» — думал я.

Тем временем первая рота беспрепятственно подошла к самой школе. Там оказались лучшие солдаты и командиры. Командовал всем Франек Малиновский, а рядом с ним находился заместитель инспектора Армии Крайовой «Чижик», который хотел понаблюдать за нашими солдатами во время операции. Ребята же интуитивно чувствовали, что задание должно быть выполнено образцово.

Здание школы вместе с прилегающими к нему постройками стояло на окраине деревни, в окружении старых лип. Дальше был уже только лес. К сожалению, окружить все здания не удалось. Это потребовало бы дополнительных манёвров и растяжения линии атаки.

В нескольких десятках метров от школы солдаты припали к земле. В какой-то момент из-за угла школы вышел уповец. Это был часовой. Винтовка, небрежно перекинутая стволом к земле, свисала с его плеча. Уповец был промокший до нитки.

Видимо, он уже заканчивал вахту и теперь, нетерпеливо прохаживаясь, ждал смены.

Копровский и Дрзевецкий вышли на тропинку и начали продвигаться в его сторону. Они знали, что Владислав Брычек, отличный пулемётчик, держит повстанца на мушке. Дело было только в том, чтобы подойти как можно ближе к стенам.

«Стоп, кто идёт?» — Уповец явно забеспокоился. Дрзевецкий и Копровский молча подошли ещё на несколько шагов к нему. — «Клички!» — категорично крикнул часовой. «Я тебе покажу «клички»», — пробурчал Копровский, и в тот же миг раздалась очередь из пулемёта.

Часовой упал. Копровский и Дрзевецкий начали бросать гранаты в окна школы. Остальные поддерживали их бешеным огнём, не давая никому высунуться из окон.

В школе поднялся переполох. Уповцы ответили несколькими выстрелами, но у них не было никаких шансов вступить в эффективный бой. Те, кто уцелел после взрывов гранат, бросились через задние окна в сторону отдалённых построек. Многие были без оружия и только в нижнем белье. Застигнуты явно были врасплох.

Сразу за школой росла густая, высокая живая изгородь. Только здесь некоторые бойцы УПА пришли в себя. Призывая друг друга, они пытались оказать сопротивление. Однако, испугавшись сильного огня, они отказались от боя и начали отступление в центр деревни, в сторону церкви. Я ждал их здесь со своим отрядом.

Мы видели, как деревня, разбуженная шквалом взрывов, погрузилась в состояние возбуждения и паники.

Внезапно из церкви раздалась длинная очередь из пулемёта «ЦКМ». Я заметил, как стоявший сбоку солдат бессильно рухнул на землю. Я хотел подбежать, но град пуль прижал нас к земле.

Наконец затарахтел пулемёт Владека. Длинная меткая очередь нейтрализовала тех, кто был у церкви. Я подбежал к лежащему. Это был Эмерик Корзеновский, девятнадцатилетний солдат второй роты. Вокруг уже гремели выстрелы. Это повстанцы, убегая из школы, попадали под прицел нашего отряда.

Я снял с раненого куртку. Пуля прошла через середину груди рядом с сердцем. Это был смертельный выстрел. Я начал перевязывать рану.

Вдруг я поднял голову и увидел, что прямо на меня наступают трое уповцев. Я оставил раненого, но ещё не успел дотронуться до автомата, как Владек подрезал всех троих из пулемёта.

Я снова занялся раненым. Он стонал и умолял отправить его домой. Он чувствовал, что умирает, и очень хотел оказаться среди своих. Я перевязал его как положено и уложил под кустом на непромокаемой накидке. Парень терял силы на глазах и не переставал просить повозку.

Чтобы как-то поддержать его дух в последние минуты жизни, я соврал, что повозка уже едет. Он поблагодарил меня взглядом и огляделся вокруг.

«Где же эта повоз...» — и не успел закончить. Я осторожно уложил его под кустом. Ему уже не нужна была моя помощь.

Я вернулся в бой. В нескольких местах вспыхнули пожары. Уповцы побежали на восток, но и там через мгновение затрещал наш пулемёт.

Вдруг я заметил, что Альберт, лежавший неподалеку, подаёт мне какие-то знаки. Оглядываюсь и вижу, что со стороны Лычек прямо на нас идёт с десяток уповцев. Они шли осторожно и неуверенно, как будто раздумывая, пригодится ли их помощь окружённым побратимам.

Примерно в двухстах метрах от нашей линии они остановились. Один из них отделился от группы и начал осматривать местность.

Зигмус Синицкий что-то шепнул Альберту, и тот вышел из-за кустов.

«Подходите!» — крикнул Альберт. — «Поляки напали на Тростянец! Пойдём отбивать!»

Уповец сделал несколько шагов вперёд, но, видимо, почувствовал опасность, потому что внезапно развернулся.

Зигмус, однако, был начеку. Прозвучал всего один выстрел, и бандит остался на месте. Остальные, отказавшись помогать окружённым, повернули назад, в сторону Лычек. После сражения мы нашли у убитого добротную «десятку»204. Тем временем осаждённые в деревне уповцы оказывали всё более слабое сопротивление. Несколько попыток прорвать кольцо осады не увенчались успехом. Бой постепенно затихал. Я видел через бинокль, как все наши отряды собираются в центре деревни. Я отдал приказ выйти из кустов. Несколько парней побежали за повозкой для погибшего товарища.

В бою погибло несколько десятков бандитов, но большинство разбежалось по кустам и садам. Нам пришлось сжечь по крайней мере часть деревни, чтобы лишить фашистов жилищ.

Я приказал привести из деревни около дюжины пожилых крестьян. Я хотел объяснить им, почему мы напали на Тростянец.

«Мы не питаем к вам никакой вражды», — сказал я собравшимся, ожидавшим худшего, — «но мы не можем допустить, чтобы под нашим крылом обучались и организовывались убийцы наших семей. Эти убийцы нашли поддержку в Тростянце, у них здесь было своё гнездо, и нам пришлось уничтожить это гнездо, потому что оно угрожало и нам, и вам. Мы знаем, что не все украинцы являются членами УПА. Существование этих банд — трагедия и для