Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов Страница 4

Летом 1814 года принц вместе с отцом отправился с визитом в Англию, где на него произвели большое впечатление «величественные фабрики». Британия ему понравилась, и в письме он признавался, что покидает ее с большой неохотой. Затем он побывал в Голландии и Швейцарии. Его новым гувернером был назначен полковник фон Браузе, однако о каких-либо регулярных занятиях речи уже не шло. Во время «ста дней» Вильгельм вновь отправился на фронт, на сей раз в качестве командира гвардейского батальона. Однако к разгрому Бонапарта он не успел и присутствовал лишь при штурме русскими войсками крепости Пфальцбург. Затем принц отправился в Париж, где заболел довольно тяжелым воспалением легких и смог вернуться в Берлин только в октябре.

В этот период завязалась его дружба с великим князем Николаем Павловичем — будущим супругом его сестры Шарлотты и российским императором. Неудивительно, что два года спустя именно Вильгельм сопровождал свою сестру на свадьбу в Россию, а в 1825 году представлял прусскую династию на торжествах по случаю коронации Николая I. В России к молодому принцу тоже постепенно стали относиться как к «нашему человеку в Берлине».

Вернувшись на родину из Парижа, принц Вильгельм посвятил себя военной службе. В 1817 году, когда ему исполнилось двадцать лет, период его обучения завершился. В своем заключительном отчете королю Браузе честно написал, что его воспитанник еще в недостаточной степени подготовлен к будущей карьере — однако вполне может нагнать упущенное за счет своего усердия и прилежания. Именно эти качества Вильгельма неизменно подчеркивали педагоги как своеобразный противовес невеликим способностям. Браузе был полностью солидарен в этом пункте со своими предшественниками.

Современники отмечали спокойный характер и строгую солдатскую выправку молодого принца, его практический ум и неизменную вежливость в общении с окружающими. Его внешность соответствовала характеру: высокий (188 сантиметров), с правильными, благородными чертами лица.

Весной 1817 года принц Вильгельм был произведен в полковники и назначен исполняющим обязанности командующего гвардейской пехотной бригады. Год спустя он получил звание генерал-майора, а в 1820 году стал командиром 1-й гвардейской пехотной дивизии. Вильгельм был искренне увлечен военным делом и казался буквально созданным для той роли, которая была ему предназначена в прусском государстве: роли первого офицера короля.

Тем временем в европейской политике происходили примечательные процессы. На Венском конгрессе победители едва не перессорились между собой. Россия хотела получить Польшу, Пруссия — Саксонию, а Англия, Австрия и Франция не собирались допускать столь серьезного изменения баланса сил. Последствия конфликта двух группировок могли бы оказаться непредсказуемыми, если бы не Наполеон, очень кстати вернувшийся с Эльбы и вынудивший своих противников быстро помириться друг с другом. В итоге было принято компромиссное решение: Александр I получил все желаемые территории, а вот Фридриху Вильгельму III пришлось довольствоваться лишь частью саксонских земель. Зато прусскому королю — практически помимо его воли — впихнули «довесок» в виде большой провинции на Рейне. Это был настоящий данайский дар: мало того, что новые владения были отделены от основной части Пруссии территориями мелких княжеств, так они еще и непосредственно граничили с Францией. Это означало, что в случае новой французской агрессии территория королевства сразу же оказывалась под ударом, и пруссаки уже не могли сделать вид, что все происходящее их не касается. Вдобавок ко всему лояльность новых подданных вызывала в Берлине сильные (и обоснованные) сомнения. Жители прирейнских областей были в большинстве своем католиками и успели познакомиться не только с негативными сторонами французского оккупационного режима, но и вкусить принесенных революцией 1789 года свобод. Однако Фридрих Вильгельм III был вынужден проглотить эту горькую пилюлю: как уже говорилось выше, Пруссия была не в состоянии диктовать партнерам свою волю. В тот момент никто еще не знал, что Рейнская провинция через несколько десятилетий станет одним из самых бурно развивающихся промышленных регионов континентальной Европы.

На Венском конгрессе было также принято решение о создании Германского союза, который включал в себя практически все территории покойной Священной Римской империи германской нации. Ключевую роль в этой аморфной конфедерации четырех десятков княжеств и вольных городов играла Австрийская империя. Пруссия осталась на вторых ролях. Впрочем, это вполне устраивало Фридриха Вильгельма III. Урок наполеоновских войн был хорошо усвоен в Берлине: попытка быть умнее всех и играть в одиночку может закончиться очень плохо. Революция — куда более серьезная угроза, чем державы-соперницы. Поэтому прусские государственные деятели решили двигаться в фарватере двух могущественных соседей, стоявших на страже мира и стабильности в Европе, — России и Австрии.

Тем более ситуация внутри германских государств была неспокойной. Немецкое национальное движение явно не удовлетворилось итогами Венского конгресса и требовало свобод, конституций и единства. В 1817 году немецкие студенты устроили масштабную манифестацию под либеральными и национальными лозунгами в Вартбурге. Два года спустя молодой националист Карл Занд убил популярного писателя и одновременно российского агента Августа фон Коцебу, назвав его «предателем отечества». Для политической элиты немецких государств это стало поводом основательно закрутить гайки. В сентябре 1819 года Германским союзом были приняты Карлсбадские постановления, которые запрещали националистические объединения, ужесточали цензуру прессы и ограничивали свободу университетов. В Пруссии были один за другим отправлены в отставку все творцы недавних реформ — на их место пришли консерваторы. Началось преследование «демагогов» — так называли всех тех, кто выступал за перемены.

Позиция принца Вильгельма была вполне однозначной: он был против смутьянов и за традиционные ценности. Он считал, что простой народ предан своему монарху, никакие реформы не нужны, а молодежь смущает лишь горстка «политических шутов». С этими «шутами» нужно обходиться построже. Хотя Вильгельм и сожалел об уходе со сцены некоторых масштабных деятелей эпохи реформ (к примеру, известного ученого Вильгельма фон Гумбольдта), он оставался сторонником «старого порядка» до мозга костей.

Тем не менее его консерватизм не был слепым и твердолобым. Принц был уверен, что определенные изменения необходимы. Когда после начала эпохи реакции встал вопрос о частичной отмене недавно проведенных военных преобразований, Вильгельм высказался категорически против подобной инициативы. Он понимал, что попытка вернуть прошлое ни к чему хорошему не приведет — современная и эффективная армия была по-прежнему жизненно необходима монархии Гогенцоллернов. Этому же курсу он был верен и в дальнейшем: сохранение основ «старого порядка» за счет уступок требованиям времени, бескомпромиссная борьба с радикалами.

Однако важнее политических страстей для юного принца были в те годы страсти личные. Началась история его несчастной любви — одного из самых