«Магический» Третий рейх. Оккультные интерпретации нацизма - Дмитрий Александрович Жуков Страница 34

Когда 9–10 ноября 1938 года в стране прошла волна еврейских погромов (Kristallnacht, «Хрустальная ночь»), никто из католических епископов не выступил с протестом. В годы войны папа Пий XII отказался публично осудить уничтожение евреев. А 13 ноября 1941 года папский нунций передал немецким епископам пожелание папы о том, что проводить заупокойные службы по евреям не следует[130]. Особых нареканий Ватикана не вызвало и исключение евреев из политической, государственной и культурной сфер и ограничение их в религиозной области.

В конце войны католическая церковь стала важнейшим каналом исхода нацистских преступников из Германии. Ватикан предпринял и действенные меры по спасению от правосудия высокопоставленных эсэсовских чинов. Монсиньор Джованни Монтини (1897–1978, в 1963–1978 гг. папа Павел VI) при прямой поддержке папы Пия XII дал указание государственному секретариату Ватикана и бюро по работе с беженцами выдать паспорта Ватикана целому ряду бежавших из Германии эсэсовцев и нацистов. Католические священники укрывали вчерашних военных и партийных функционеров в монастырях, подготавливали маршруты передвижений и побегов. Эти маршруты получили в англоязычной публицистике наименование «крысиные тропы» (rat lines).

Это можно объяснить, в частности, тем, что национал-социалисты воспринимались Ватиканом как «меньшее зло» по сравнению с коммунистическими атеистами. Епископ Алоиз Гудал заявлял, например: «Против большевизма и коммунизма существует только одно средство – уничтожение». В конце войны Гудал возглавлял Институт души святой Марии, структура которого использовалась для укрывательства беглых нацистов.

Гудал выдал иностранные паспорта и удостоверения личности сотням нацистов. Историк Г. Кнопп называет его «откровенным сторонником нацистов» («епископ мечтал о своего рода христианском национал-социализме»[131]). Священнику удалось скрыть в римской католической больнице бывшего генерал-губернатора Кракова и Галиции группенфюрера СС барона Отто фон Вехтера (1901–1949), за которым охотились органы разведки союзников. Существует версия, что Гудал заключил с итальянской полицией своеобразное соглашение, по которому разыскиваемые властями нацисты не арестовывались, а доставлялись в те церкви и монастыри, на которые указывал епископ.

С помощью католических организаций только в Латинскую Америку сумели бежать сотни нацистов и эсэсовцев. Среди них были и непосредственные исполнители печально известного «окончательного решения еврейского вопроса» (Endlösung der Judenfrage). Оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман (1906–1962), бывший начальник «еврейского отдела» Главного управления имперской безопасности (Reichssicherheitshauptamt, РСХА), смог при помощи священников-францисканцев перебраться за океан в 1950 году. Спустя десять лет агенты «Моссада» выследили и захватили его, тайно перевезли в Израиль, где он предстал перед судом и был приговорен к смертной казни.

Сотрудник гестапо, унтерштурмфюрер СС Вальтер Кучман (1914–1986), виновный в уничтожении тысяч евреев во Львове, смог бежать в Аргентину через Испанию в 1948 году с помощью испанского Ордена кармелитов в одеждах скромного монаха. Функционер РСХА, штандартенфюрер СС Вальтер Рауф (1906–1984) не без участия влиятельного генуэзского епископа Джузеппе Сири (1906–1989) скрылся в Сирии, в конце 1940-х годов переехал в Эквадор, а в 1958 году – в Чили. Участник военных преступлений в оккупированной Италии, гауптштурмфюрер СС Эрнст Прибке (1913–2013) при посредничестве Гудала получил удостоверение на имя Отто Папе и перебрался в Аргентину, где прожил около полувека, но в конце концов был арестован и выдан властям Италии. После серии драматических судебных процессов он оказался под домашним арестом и умер в Риме в столетнем возрасте.

Церковь оказала помощь даже такому беглому военному преступнику, как врач-убица Йозеф Менгеле (1911–1979), который проводил чудовищные эксперименты над людьми в нацистских концлагерях. В 1949 году он бежал в Аргентину, а после похищения Эйхмана переехал в Бразилию, где и умер своей смертью. Еще одним «подопечным» Гудала стал гауптштурмфюрер СС Алоиз Бруннер (1912–2010), один из соратников Эйхмана и организатор депортаций евреев в лагеря смерти. С 1954 года и до конца жизни он проживал в Сирии и оказывал властям помощь в организации местных спецслужб[132].

Известный американский исследователь Даниэль Гольдхаген (р. в 1959 году) отмечает, что католическая церковь «в гитлеровские времена была настроена расистски и антисемитски и не покаялась в этом до сих пор». Хотя для этого категорического утверждения есть, как можно было заметить выше, известные основания, далеко не все историки склонны к подобной трактовке. К примеру, специалист по религиозной и политической истории Италии Дэвид Керцер (р. в 1948 году) приходит к выводу, что Пий XII «определенно не был гитлеровским папой римским»: «Во многих смыслах нацистский режим вызывал резкое неприятие у папы и у практически всего его ватиканского окружения. Их тревожили действия рейха, направленные на ослабление влияния церкви, уменьшения ее воздействия на молодежь, дискредитацию ключевых аспектов ее учения». При этом Д. Керцер признает, что папа никогда «не высказывался против зверств нацистов: ни против массовой казни в Ардеатинских пещерах, ни против других расправ, чинимых нацистами в Риме и его окрестностях»[133].

Фюрер и протестанты

В силу специфических особенностей и традиций немецкого протестантизма отношения между последним и нацистским режимом складывались в период Третьего рейха относительно дружелюбно. Протестанты-реформаты гораздо реже, чем католики, подвергались репрессиям и гораздо активнее шли на сотрудничество с нацизмом. В самой НСДАП существовало своеобразное «протестантское лобби», и даже такой антиклерикально настроенный функционер, как Розенберг, неоднократно выказывал свое уважение к германскому «нордическому» протестантизму.

Демонстративно подчеркнутая лояльность нацистов к реформатам объяснялась, разумеется, в основном пропагандистскими соображениями. Тем не менее, по замечанию историка М. Бросцата, «большая часть верующих протестантов поддалась подобному воздействию. Этим объясняется почитание, с которым относились к Гитлеру в христианско-протестантских кругах»[134].

Реформаты представляли в Германии религиозное большинство (к началу 1930-х гг. – 45 млн человек). При этом 150 тысяч немецких протестантов принадлежали к различным нонконформистским течениям, а остальные входили в 28 лютеранских и других реформатских церквей. Многих немецких протестантов привлекали такие положения нацистской пропаганды, как борьба против «безбожного марксизма» и «иудейского материализма». В силу подчеркнуто национального характера немецких реформатов антисемитизм среди них был распространен шире, чем среди католиков. Исследователь О. Пленков пишет: «В среде протестантов антисемитизм был обычным делом. Тем более что нацисты постоянно подчеркивали антисемитизм самого Мартина Лютера. Невероятно, но некий священник “Исповедальной церкви” обосновывал свое отрицательное отношение к Гитлеру и нацизму тем, что они (нацисты) “являются продуктом еврейского антихристианского духа”. Антисемитизм в протестантской среде был столь укоренен, что его можно было обратить и против самих нацистов»[135].

Показательно, что в протестантских районах Германии командиры охранных и штурмовых отрядов партии (СС и СА) целыми подразделениями отправляли своих подчиненных на богослужения, и за весь веймарский период не было зафиксировано ни одного случая выхода из церкви членов НСДАП по мировоззренческим мотивам.

Некоторые реформатские