Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков Страница 26

Украине становится всё сложнее. Но вот операцию украинские власти прекратить не могут, даже если захотят. Избежать конфликта с Россией они не смогут, даже если захотят. Почему? Потому что у них настолько серьёзные внутренние проблемы, которые выразились уже в сокращениях пенсий, росте коммунальных услуг, тарифов и так далее, а разрешить эти проблемы государства-банкрота без списывания проблем на войну нельзя.

Дмитрий Пучков: Невозможно.

Борис Юлин: Поэтому им нужно воевать, чтоб был противник, который во всём виноват.

Дмитрий Пучков: Вместо того, чтобы заниматься экономикой, промышленностью, сельским хозяйством, они воюют.

Борис Юлин: Назначают виноватого и бьются с ним.

Дмитрий Пучков: Во всём виноваты русские.

Борис Юлин: Не они это придумали. Такой способ используется очень давно и вполне успешно.

Дмитрий Пучков: Конечно. Именно для этого войны, по большому счёту, и нужны.

Борис Юлин: Ну как… Когда нарастало напряжение гораздо менее серьёзное в Российской Империи в начале двадцатого века, Плеве сказал, что нужна маленькая победоносная война, чтобы предотвратить революцию. То, что война получилась не победоносной на все деньги, это уже другой вопрос. Русско-японскую войну Россия проиграла и, в результате, допрыгалась до революции 1905 года.

Ну, вот им нужна война. Пока есть война, есть на кого списывать.

Дмитрий Пучков: Именно с этой целью они концентрируют войска возле Крыма, я так понимаю?

Борис Юлин: Да, и с этой целью они обстреливают наши пограничные посты. Им нужно, чтобы мы ответили. И тут вот ситуация какая? Дело в том, что патриотические сапоги, они очень прочные, надёжные, но очень тесные. В них особо не повертишься. То есть если власть надевает патриотические сапоги, то она должна быть во главе самых первых патриотов. Возможность манёвра резко ограничивается. Нужно совершать патриотические действия. Если у нас используется патриотическая риторика, типа, мы готовы биться за каждого русского и так далее, то спускать обстрелы своих пограничных постов нельзя категорически. Будет только хуже.

С другой стороны, ввязываться в войну тоже нельзя. Вот это и есть как раз проблема таких политических раскладов. Если правительство начало упирать на патриотизм, оно должно действовать патриотично. Выбора нет.

Дмитрий Пучков: С войной вообще непонятно. А что мешает открывать ответный огонь по тем, кто по тебе стреляет?

Борис Юлин: Вот, будет открыт по украинской территории огонь.

Дмитрий Пучков: Ну-у? Он же ответный.

Борис Юлин: Украинцы не признают, что они обстреливали.

Дмитрий Пучков: А почему наши не признают?

Борис Юлин: Предъявят факты, что мы стрельнули по их территории, и на Западе это с радостью будет принято как акт агрессии России против Украины.

Дмитрий Пучков: К вопросу об информационной войне. Освещение событий и перегибание их в свою правильную сторону. Почему на территории России в тех местах, где ведутся обстрелы, не присутствуют международные наблюдатели, которые могут зафиксировать и сказать: «Да, это прилетело оттуда»?

Борис Юлин: Дмитрий, ты помнишь, была газовая война такая при Ющенко с Украиной?

Дмитрий Пучков: Да.

Борис Юлин: Нам тогда очень трудно было отловить и завезти на свою территорию наблюдателей, которые должны смотреть, что газ поступает. Что до Европы не доходит — это уже другой вопрос, но что на территорию Украины он поступает. Там эту проблему решали довольно долго. Здесь с военными действиями та же самая фигня. Мы же не можем их отловить и заставить писать.

Дмитрий Пучков: Других способов решения нет. Должны быть международные наблюдатели, которые это видят, фиксируют и говорят.

Борис Юлин: Так они давно приглашены. Не едут.

Дмитрий Пучков: Нет. Не так, на мой взгляд. Есть государство, там какая-нибудь Германия, Франция, из которой они совершенно очевидно не поедут. Но даже внутри них можно кого-нибудь найти. Можно позвать независимых наблюдателей. Есть страны, которые положительно относятся к России. Привезти их, кого угодно. Кто угодно должен быть. Никого нет.

Борис Юлин: Нет, делать-то пытаются. Другое дело, что это пока небольшие результаты даёт, но, в принципе, у Украины уже были очень серьёзные просадки. Выступление военного корреспондента западного, который считался антироссийским, потому что освещал против России события в Чечне. Знакомый Савика Шустера. Россию-то не любит, но он человек честный. Он был в Донецке и написал то, что там видел. В результате его сразу объявили агентом ФСБ.

Дмитрий Пучков: Конечно!

Борис Юлин: А насчёт Германии, например. Сейчас больше против того, что происходит на Украине, выступают именно немецкие журналисты. Другое дело, что дальше идёт уровень издательства, которое публикует информацию для основной массы немцев. И вот там с этой информацией сильно хуже. Потому что независимые журналисты — они не такие независимые.

Дмитрий Пучков: Ну, как и у нас, в общем-то.

Борис Юлин: В общем, как и везде.

Дмитрий Пучков: Тем не менее, не знаю, на мой взгляд, освещение в плане информационной войны какое-то совершенно недостаточное, вместо того, чтобы готовить почву для любых своих совершенно законных действий. «Вы стреляете по нам, мы будем стрелять по вам». Как происходит в Израиле: убили там каких-то израильских солдат — нанесли удар; запустили ракету — получили обратно.

Борис Юлин: У нас сейчас ситуация самая лучшая в информационной войне по сравнению с тем, что было, начиная с 1991 года. Чему-то учимся, что-то получается, что-то делаем.

Дмитрий Пучков: Безусловно. Но, тем не менее, я, конечно, не смотрю западное телевидение. Мне это не сильно интересно, а наше Russia Today пропихивает туда совершенно правильную точку зрения. Но, тем не менее… У меня есть книжка «Чудовищные злодеяния финской военщины на оккупированных советских территориях в период с 1941 по 1944 (если правильно помню) год». Ну-у, читаешь… Это, знаешь, такая публицистика, по большому счёту. Убили восемь человек, убили десять человек. Какие восемь человек, какие десять? Имена, фамилии, отчества, паспортные данные. Преступление совершено! Такого-то числа, такой-то погиб от того-то и того-то, выпущен снаряд вот оттуда и оттуда, такой-то боеприпас. Предположительно, это вот стоящая часть, которой руководит вот этот вот. Это всё теперь известно, оно всё есть. То есть абсолютно.

Ничего подобного лично я сейчас не вижу. Как это так получается? Такое впечатление, что властям это не интересно. Понимаешь, выступила Генеральная прокуратура: «Мы завели уголовные дела на всех». И тишина. Ну и что вы? И где?

Борис Юлин: Здесь же вопрос заинтересованности и профессионализма. У нас же есть много и слабых мест, касающихся и наших средств массовой информации, и наших депутатов, и членов правительства. У нас резкие шаги получается делать не очень удобно, потому что у кого-то дети учатся на Западе, у кого-то деньги там находятся и недвижимость, правильно?

Дмитрий Пучков: Не должны они учиться на Западе! Это первое. Не должно быть никаких денег на Западе. Это второе. Точнее, это должно быть первым. Я когда смотрю эти парады на