История и философия монергизма. Том 1. - Евгений Александрович Жуков Страница 20

Против достаточности природных сил — абсолютная зависимость от предваряющей благодати

Против заслуги как основания спасения — спасение как чистая милость, не воздаяние долга

Против человеческой автономии — суверенное предопределение Божие как единственное основание различия между спасёнными и погибшими

Эта система не является результатом абстрактных спекуляций, но вытекает из экзегезы Писания (особенно Рим 5 и 7), церковной практики крещения младенцев и богословской рефлексии над природой греха, благодати и спасения. Августин настаивал: его учение защищает не философскую концепцию, но само сердце христианского благовестия — весть о том, что спасение принадлежит Господу от начала до конца, от призвания до прославления.

Иероним

Иероним Стридонский, находившийся в эти годы в Вифлееме, принял деятельное участие в антипелагианской полемике, хотя его вклад носил преимущественно полемический, а не систематический характер. В 415 году он составил «Разговор против пелагиан» — сочинение, в котором с присущей ему резкостью обрушился на учение о возможности безгрешной жизни собственными силами. Иероним оказался в центре конфликта, когда Пелагий и его сторонники нашли покровительство у епископа Иоанна Иерусалимского; вифлеемский монастырь Иеронима был даже подвергнут нападению разъярённой толпы пелагианских симпатизантов. В своих сочинениях Иероним подчёркивал радикальную испорченность человеческой природы после грехопадения: «Если мысль и чувство подаются Богом… то где тогда гордая похвальба одним только человеческим свободным решением?» (Разговор против пелагиан. 2. 27[75]). Он не достиг той систематической глубины в разработке учения о благодати, которая отличала Августина, однако его авторитет как величайшего экзегета эпохи и его свидетельство из самого сердца палестинских событий придавали весомость антипелагианской позиции. Иероним умер в 420 году, не дожив до окончательного соборного осуждения пелагианства, но успев внести свой вклад в формирование того богословского консенсуса, который утвердился на Карфагенском соборе 418 года.

Как отмечает современный бельгийский исследователь Матье Пигно[76], в отличие от Августин, Иероним редко обращается к теме греха Адама и крещения младенцев. В ранних сочинениях он говорит о последствиях первого греха для человечества от рождения — смертности, нечистоте и склонности к греху — и противопоставляет им освобождение, принесённое Христом. Однако вопрос о передаче вины Адама и её связи с таинством крещения у него почти не получает развития. В комментарии к Посланию к Ефесянам (386–388 гг.) дети описываются как незапятнанные в силу отсутствия личных грехов, но ещё не святые, поскольку их свобода воли не реализована.

Единственное более прямое обращение к теме крещения младенцев до пелагианского спора встречается в письме 107 (403 г.), где Иероним убеждает Лету крестить её малолетнюю дочь Павлу. При этом ответственность за возможную задержку крещения возлагается на родителей, а не на ребёнка, и возможная связь с грехом Адама остаётся лишь косвенной и неразвитой.

С 411 года, реагируя на учение Пелагий, Иероним сосредотачивается преимущественно на вопросах благодати, свободы воли и безгрешности, не затрагивая напрямую темы первородного греха и крещения детей. Лишь после получения сведений о суде над Целестий в Карфагене и знакомства с трудами Августина, вероятно после прибытия Павел Орозий в Иерусалим в 415 году, он обращается к этим вопросам в сочинении «Разговор против пелагиан». Однако и здесь проблематика первородного греха и крещения новорождённых появляется лишь в третьей книге и излагается преимущественно в русле аргументации Августина, к чьим трактатам Иероним фактически отсылает читателя за более подробным разбором.

Такое распределение акцентов показывает, что Иероним признавал важность вопроса о наследственном грехе и необходимости крещения младенцев, но рассматривал его прежде всего в контексте западной богословской традиции, где эти темы получили систематическое и полемическое развитие.

«Разговор против пелагиан» (Dialogus adversus Pelagianos) представляет собой систематическое изложение православного учения о первородном грехе в противовес пелагианской ереси первой половины V века. Блаженный Иероним Стридонский структурирует своё сочинение как диалог между православным Аттиком и пелагианином Критовулом, используя классическую форму античной диалектики для раскрытия церковного предания.

Полемический контекст определяет стратегию аргументации. Пелагиане утверждали, что человек рождается в том же состоянии, что и Адам до падения, и может достичь безгрешности собственной волей без благодати. Иероним противопоставляет этому учение о врождённой греховности всего человечества, унаследованной от Адама и требующей искупления во Христе.

Второй ключевой текст углубляет понимание врождённости греха: «отчуждишася грешницы от ложесн, заблудиша от чрева, глаголаша лжу» (Пс. 57:4; Разговор против пелагиан. 2. 4[77]). Иероним подчёркивает временнýю последовательность: отчуждение происходит от ложесн, заблуждение — от чрева, то есть с самого момента рождения.

Формулировка исключает волюнтаристское толкование. Грешники не становятся таковыми вследствие выбора или научения, но «тотчас, как родились, подчинились греху по подобию преступления Адама, который есть образ будущего» (Разговор против пелагиан. 2. 4[78]).

Христологический контраст усиливает аргумент: «…Христос, тотчас как родился из девственного чрева, исполнилось написанное о Нем: “всякий разверзающий ложесна свят Господу наречется” (Исх. 13:2; 34:19)» (Разговор против пелагиан. 2. 4[79]).

Святость Христа при рождении — не достижение, но состояние, обусловленное сверхъестественным зачатием. Все прочие люди рождаются в грехе по естественному порядку.

Иероним утверждает абсолютную универсальность падшего состояния, приводя слова апостола Павла: «Всякия уста заграждаются и повинен весь мир Богу: “яко от дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним (Рим. 3:19). И нет никакого различия в лицах: “Вси бо согрешиша и лишены суть славы Божия: оправдаеми туне благодатию Eго”» (Рим. 3:23) (Разговор против пелагиан. 2. 7[80]). Местоимение «вси» (omnes) указывает, что невозможны любые исключения, кроме Христа.

Даже величайшие праведники Ветхого Завета не избежали греха. Иероним проводит каталог святых мужей — Давид, Моисей, Аарон, Илия, Езекия, Иосия — показывая, что каждый из них в чём-то согрешил: «Святые постоянной праведности достигать не могут» (Разговор против пелагиан. 2. 20[81]). Это не умаляет их праведности, но указывает на её относительный характер в сравнении с абсолютной безгрешностью Бога.

Иероним неоднократно указывает на Адама как первоисточник греховности человеческого рода. В ироническом пассаже, влагаемом в уста воображаемого пелагианина, раскрывается православная позиция методом от противного:

«В чем повинен Адам и другие считающие себя виновными по образу преступления Адамова, в этом неповинен я один с своим соборищем» (Разговор против пелагиан. 2. 24[82]).

Формула «по образу преступления Адамова» (in similitudine praevaricationis Adae) указывает на типологическую связь. Адам — не просто исторический прецедент, но архетип, определяющий состояние всех потомков. Его преступление создало образец (similitudo), по которому все рождаются в грехе.

Термин «повинен» (reus) несёт юридический оттенок виновности перед судом. Все люди