Политические проекты поздних славянофилов - Мария Дмитриевна Марей Страница 20

российской истории уже были примеры доверия и единения царя и народа: они нашли свое выражение в Земских соборах, которые созывались для обновления законодательства, получения советов по важным государственным вопросам и избрания царей. Шипов подчеркивал, что участники Земских соборов видели в своем участии не реализацию каких-то своих политических прав, а выполнение нравственного долга[131] и не ставили перед собой задачу ограничения царской власти. Поэтому сам вопрос о том, имели ли их решения совещательный или решающий характер, по мнению Шипова излишен: в основании Земских соборов лежала не правовая, а морально-политическая идея. Поэтому их авторитет подкреплялся не законом, а отношением народа к самодержцу.

Отмечая, что после петровских преобразований самодержавие превратилось в «неограниченное самовластие», а Земские соборы так и не стали постоянно действующим государственным учреждением, Шипов, тем не менее, считал, что взаимодействие власти с населением и привлечение народных представителей к участию в государственном управлении является единственным выходом из существующего кризисного положения. Шипов понимал, что в организацию Земских соборов необходимо внести изменения, которые соответствовали бы современным ему условиям государственной жизни, и что в разработке условий организации народного представительства должны принять участие сами представители общества[132].

Шипов считал, что народное представительство не должно состоять из некого случайно собранного в результате выборов множества людей, оно должно собрать наиболее «зрелые» силы народа, которые считали бы свою работу не воплощением политических амбиций, а выполнением возложенных на них обязанностей. В первую очередь — нравственных. Право избрания народных представителей должно быть предоставлено земским и городским общественным учреждениям, и тогда народными избранниками станут те, кто хорошо знает потребности местной жизни, имеет опыт общественной деятельности, жизненный опыт и чьи достоинства и недостатки избиратели хорошо знают. Шипов отмечал, что простым людям, в первую очередь крестьянам, сложно разбираться в политических программах и при общем народном голосовании победят, скорее всего, те, кто произносит яркие и красивые лозунги, провозглашающие классовую борьбу, а не будущую совместную работу. В том время как избрание народных представителей земством и из земства должно обеспечить то, что для государственной работы будут привлечены «лучшие люди» общества.

Такие люди будут сотрудничать с верховной властью (у них уже будет этот опыт на уровне земства), а не считать своим долгом быть в оппозиции к ней, а население получит удовлетворение своих потребностей. Естественно, эта установка предполагает серьезную веру в высокие моральные качества тех, кто занимается общественной деятельностью, а также серьезное развитие земского самоуправления, активное участие в котором должно принимать сельское население. Тогда в народном представительстве не будет ничего противоречащего идее самодержавия, напротив, оно будет способствовать ее наилучшему осуществлению[133].

Итак, важнейшим условием политического благополучия государства, по мнению Шипова, являлось нахождение устойчивого баланса между различными политическими силами и властью. Почвой, на которой возможно такое единение, он считал социальные проблемы, решить которые можно на местном уровне при должной степени развития земства. Через решение социальных проблем можно обеспечить политическую стабильность в государстве и обеспечить взаимодействие всех участников политической жизни страны. Для обеспечения нормальной работы земства необходимо оформление земского движения, которое сформирует единый подход к решению существующих социальных проблем. Разобщенность земской среды, отсутствие полноценной коммуникации, отсутствие печатного органа, запреты земских съездов — все это, по мнению Шипова, лишь усугубляло ситуацию и не давало возможности создать условия для полноценной работы.

Главная задача земской деятельности, по мнению Шипова, состояла не в удовлетворении политических интересов участников, а в постепенном ослаблении исторически сложившейся социальной несправедливости. Для этого требовалось как можно «полнее и равномернее удовлетворить потребности всего населения» земского союза. Шипов предлагал и практические рекомендации для исправления ситуации: в его записках и текстах речей можно встретить предложения об изменении системы земского обложения, о перераспределении дотаций губернского земства в адрес «бедных» уездов, предложения более широкого представительства всех сословных групп в органах местного самоуправления, о введении мелкой земской единицы.

Общую цель земской деятельности Шипов видел в осуществлении «христианской политики», которая предписывала заботу о нуждающемся крестьянстве. Его идеи земского переустройства были частью ответной реакции общества на проявление социально-экономических противоречий в государстве. Его вклад в развитие представлений о сути земского самоуправления был весьма значительным, а его концепция не противоречила политической системе государства, но включала в себя понимание пути дальнейшего развития государства, при котором необходим диалог между властью и обществом.

Обращаясь к известным словам Николая II о «бессмысленных мечтаниях», прозвучавших в речи 17 января 1895 года, Шипов отмечал:

«Эти слова свидетельствовали, что новый император не уяснил себе значение общественных сил в государственной жизни и склонен был разделять неправильное понимание своим предшественником идеи и принципа самодержавия»[134].

Это «неправильное понимание» состояло в том, что

«Александр III не признавал допустимым активное участие общественных элементов в государственной жизни и последовательно проводил принцип административной централизации. Человек сильного характера и крепкой воли, он хотел сам всем управлять и во всех членах государственного управления видел только исполнителей своей воли. Если он искал, как бы, опоры в дворянстве, то он смотрел на представителей этого сословия как на добровольных чиновников на местах для наблюдения за остальными элементами общества. В основе политического понимания Александра III лежала роковая, глубокая, принципиальная ошибка — отождествление самодержавия с самовластием»[135].

С точки же зрения Шипова наилучший государственный строй — это именно самодержавная монархия, которая не является ни «самовластием», ни «народоправством». Второе его не устраивало тем, что

«власть является неизбежным условием государственного строя, вследствие преобладания в жизни эгоистических инстинктов и интересов над сознанием нравственного долга, т. е. необходимость власти обусловливается, главным образом, господством в мире зла. В то же время власть, носящая в себе элемент принуждения, всегда оказывает некоторое развращающее влияние на обладающих ею и вызывает в них нередко склонность к злоупотреблению предоставленной им властью. Это свойство власти и условия, определяющие необходимость ее существования в государстве, всегда вызывали во мне отрицательное отношение к идее народовластия и народоправства. Провозглашение идеи народовластия и стремление осуществить ее в государственном строе невольно выдвигают на первый план значение личных прав граждан и заглушают или отодвигают на второй план сознание нравственного долга и обязанностей, лежащих на них, как на людях. Принцип народоправства полагает в основу государственного строя личную волю, личные права граждан, тогда как необходимое условие государственной жизни, представляется мне, должно заключаться в подчинении личной воли иным, высшим началам. Идея народовластия, как бы, призывает всех граждан к отстаиванию своих прав, поселяет в них переоценку значения личных и классовых интересов и тем неизбежно влечет