Битва под Адрианополем. Закономерная случайность - Андрей Валерьевич Банников Страница 2

Через некоторое время, находясь в Константинополе, Валентиниан избрал соправителем своего брата Валента, провозгласив его августом*, и в присутствии и при полном одобрении армии облачил его в императорское одеяние (28 марта 364 г.)[17].

Аверс золотого солида Валентиниана I

Аверс золотого солида Валента 

Зиму императоры провели вместе в Константинополе, а с началом весны со всей армией двинулись в направлении Наисса. Достигнув Медианы, находившейся в трех милях от города, они поделили войска. Валентиниан выбрал себе для управления западную половину Империи, оставив на попечение брата восточную.

В отличие от ситуации на Западе, где в это время почти все пограничные провинции подверглись опустошительным набегам варваров[18], Восток, как казалось, пребывал в намного более стабильном состоянии: с персами был подписан мир[19], готы на Дунае сохраняли верность заключенному ранее федеративному договору[20]. Однако очень скоро положение Валента осложнилось настолько, что он чуть было не лишился власти.

Совершенно неожиданно о своих правах на трон заявил Прокопий, который приходился двоюродным братом Юлиану[21], был участником персидского похода и человеком достаточно популярным в армии[22].

По поручению Иовиана Прокопий должен был сопровождать тело Юлиана в Таре. Однако сразу же после похорон, опасаясь за свою жизнь, Прокопий скрылся и прятался в пустынных и диких местах от усердно разыскивающих его императорских агентов. В конце концов, страдая от голода, окольными путями он добрался до Халкедонской области, где жил его старый друг, давший ему приют.

Спустя некоторое время Прокопий стал тайно наведываться в Константинополь, желая узнать настроение его жителей. В сильно исхудавшем и обросшем бородой человеке никто не мог признать родственника Юлиана, поэтому Прокопий мог беспрепятственно собирать интересовавшие его сведения из самых различных источников. Так (уже после смерти Иовиана) он узнал, что горожане недолюбливают Валента за жестокость и страсть к грабежу.

В конце лета 365 г. выяснилось, что положение на границах не столь надежно, как это казалось вначале. Персы по-прежнему представляли опасность и, несмотря на мирный договор, совершали набеги на римские владения. Валент решил лично вмешаться в ситуацию и направился со своей армией в Сирию. Он уже достиг пределов Вифинии, как вдруг получил известие, что во Фракию намереваются вторгнуться готы.

Не желая прерывать кампанию, Валент приказал военачальникам собрать необходимые силы и двинуть их к угрожаемому участку границы. Войска оставили места своей постоянной дислокации и направились во Фракию. Среди них были два легиона — Дивитенсы и Тунгриканы младшие, которые 25–26 сентября прибыли в Константинополь и остановились здесь для кратковременного отдыха. Вероятно, во время восточного похода Юлиана оба эти подразделения были частью корпуса, находившегося под командованием Прокопия. Последний, уже давно вынашивавший план государственного переворота, решил воспользоваться этим обстоятельством, полагая, что «даже жестокая смерть легче тяготивших его бедствий»[23].

Аверс золотого солида Прокопия

27 сентября Прокопий тайно прибыл в столицу и встретился с евнухом Евгением, незадолго перед тем по неизвестным причинам получившим отставку при дворе. Узнав о замыслах гостя, Евгений с энтузиазмом поддержал его, предоставив денежные средства, необходимые для вербовки сторонников переворота. В тот же день Прокопий рассказал о своих намерениях нескольким знавшим его офицерам Дивитенсов и Тунгриканов. Те, соблазненные щедрыми обещаниями, поклялись во всем помогать ему.

В ночь с 27 на 28 сентября состоялась тайная сходка, на ней заговорщики сообщили обо всем солдатам, которые приняли сторону узурпатора. Наутро Прокопий прибыл на стоянку легионов, где был провозглашен императором[24].

Это дерзкое предприятие сразу же получило самый широкий резонанс. Восстание очень быстро распространилось по всей Фракии и затронуло малоазийские провинции. Во Фракии поддержку Прокопию оказали различные слои населения: большое количество ремесленников, торговцев, поставщиков провианта, придворных служителей, монетариев (которые стали чеканить монету с его изображением), а также солдат и ветеранов перешли на его сторону. С неменьшим желанием ждали перемен восточные провинции, отягощенные бременем налогов[25].

Провинциалы видели в Прокопии продолжателя внутренней политики Юлиана, проводившего реформы, направленные на облегчение положения различных социальных групп. Юлиан много сделал для возрождения муниципального самоуправления и укрепления сословия куриалов*[26], возвратил имущество и земли языческим храмам, в результате чего языческие жречество и интеллигенция вновь заняли в обществе привилегированное положение.

Приход к власти Валента знаменовал собой изменение внутриполитического курса, который принял ярко выраженный антиюлиановский характер и был направлен на расширение власти чиновно-бюрократического аппарата. Города и храмы вновь лишились значительной части земель, предоставленных им при Юлиане, а куриалы потеряли полученные ранее налоговые послабления.

Стремление Валента назначать на командные посты своих земляков-паннонцев породило сильное недовольство и у части офицерского корпуса. Религиозная политика императора, придерживавшегося арианского курса, вызвала неприятие не только у язычников, но и в среде христиан, сторонников ни-кейского символа веры.

Все эти слои населения с готовностью присоединились к Прокопию, который, благодаря своим связям и влиянию в армии, был для всех подходящим кандидатом в императоры. Для одних он стал знаменем возвращения к политике Юлиана, а для других — возможностью добиться установления такого режима, который бы действовал в их собственных интересах.

Первым шагом Прокопия был арест всех высокопоставленных чиновников Валента, находившихся в Константинополе. Сенаторы, из числа которых были устранены сторонники Юлиана, в массе своей отнеслись крайне враждебно к произошедшим событиям и предпочли бежать из столицы.

После захвата Константинополя Прокопию удалось быстро организовать управление городом. При этом он постарался опереться на офицеров, служивших ранее в галльской армии, которая привела к власти Юлиана: префектом столицы Прокопий назначил Фронемия, а главой двора — Евфрасия, пользовавшихся расположением Юлиана, но при Валенте находившихся в опале.

Выступая как защитник интересов дома Константина Великого, Прокопий привлек на свою сторону вдову Констанция II Фаустину и окружил ее большим почетом. Командование своей формирующейся армией он вручил Гумоарию и Агилону — двум старым полководцам Констанция, отправленным в отставку.

Восставшим удалось заманить в Константинополь командующего военными силами Фракии комита Юлия и взять его под стражу. После этого вся Фракия, вместе с находившимися здесь войсками, без пролития крови перешла на сторону Прокопия. Войска, которые были переброшены на защиту дунайской границы от готов, поддавшись на щедрые обещания, также присягнули ему.

Фракия стала центром восстания и дала Прокопию