Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов Страница 18

России было немало людей, получивших образование в Турции и поддерживавших контакты с турецкими коллегами, для которых война означала разрыв контактов и невозможность получения книг, прессы и др. Придерживающиеся крайних взглядов и низшие слои мелкобуржуазной интеллигенции относились враждебно к войне и отчасти были настроены «пораженчески». Усиление этих элементов произошло после поражения русской армии летом 1915 г. Практически все татарские социалисты поколения 1905–1907 гг. принадлежали к сторонникам скорейшего прекращения войны[182].

Как позднее отмечал в воззвании к Мирной конференции президент Национального Совета мусульман Европейской части России и Сибири Садри Максуди, религиозные чувства и преданность халифу были достаточно сильны среди российских мусульман. С. Максуди отмечал, что мусульманская фракция Государственной Думы пыталась сделать всё возможное, чтобы изменить негативное отношение мусульман к войне с Османской империей. Пропаганда, проведённая в основном мусульманскими обществами и татарской прессой, значительно способствовала сохранению спокойствия и дисциплины среди мусульманских солдат. Мусульмане ожидали от победы больше национальных свобод в России и снисходительного отношения и справедливого обращения с Турцией. Известный татарский писатель и деятель татарского национально-освободительного движения Г. Исхаки также указывал, что поначалу татарское общество было настроено «пораженчески», и горожане, в особенности представители интеллигенции, всеми средствами старались уклониться от мобилизации. Хотя война унесла много жизней и нанесла стране огромный экономический ущерб, татары «терпели в надежде на лучшее будущее, ибо все войны в России, даже в случае победы её оружия, заканчивались реформой, а поражение же должно было закончиться революцией, как и после русско-японской войны, от которой они также ждали разрешения своих национальных проблем»[183].

Несмотря на случаи уклонения от мобилизации и единичных случаев агитации покинуть российскую армию[184], открытых выступлений против войны в Российской империи не наблюдалось. Среди татар были даже случаи отправления на войну добровольцами, о чём сообщала казанская газета «Кояш»[185]. Будучи гражданами России, мусульмане обязаны были защищать «честь и величие великой России», сколько непонятной ни казалась для них цель такой масштабной и кровопролитной кампании. Оренбургский муфтий Мухаммадьяр Султанов 14 октября 1914 г. обратился к российским мусульманам со словами: «Мы, мусульмане, заодно со всем российским народом в эти тяжёлые времена должны подать помощь нашему государству к отражению врагов {…} И во времена прежних войн, защищая отечество, русские мусульмане показывали великие самопожертвования, и во времена настоящих, проходящих перед нами событий они, Бог даст, выкажут с избытком ещё раз свой патриотизм»[186].

Мусульманские депутаты в российском парламенте заняли верноподданническую позицию и придерживались её на страницах местной и центральной прессы, подчёркивая свою верность гражданскому долгу и преданность России[187].

После объявления османским султаном 11 ноября 1914 г. «джихада» против России, Англии и Франции, оренбургский муфтий М. Султанов выступил с новым обращением к мусульманскому духовенству, где заявил, что Турция сделала этот шаг под влиянием Германии, что объявление войны, несомненно, не вызвано ни стремлением турок защитить свои интересы, ни религией ислама. Он ещё раз подчёркивал, что «Россия является нашим дорогим отечеством, в котором мы живём уже много веков и с которым мы сблизились исторически» и «пользуемся всеми её благами»; «целость нашего отечества и его мощь является источником нашего благополучия и спокойствия» и «мы, российские мусульмане, обязаны защищать своё отечество от врага». Муфтий призвал мусульман не обращать внимания на провокации: «Цель моего обращения заключается в том, чтобы вы и ваши прихожане не поддавались воле недоброжелателей, которые распространяют ошибочные мнения и недобрые слухи относительно последних событий и не оказались их жертвами»[188]. С призывом защитить Россию, являющуюся «священной родиной для всех населяющих её народов», обратился и таврический муфтий А. М. Карашайский[189]. Даже в Туркестане, откуда мусульмане не призывались в российскую армию, известный местный теолог М. Бехбуди в своём журнале «Ойна» в начале 1915 г. писал, что участие России в союзе стран, противостоящих другим христианским государствам, к которым присоединилась Турция, нет ничего оскорбляющего и унижающего ислам и призвал туркестанское население сохранить спокойствие, сдержанность и лояльность по отношению к царю и стране. Глава исмаилитов Ага-хан, в сферу влияния которого входили памирские исмаилиты, обратился к единоверцам с воззванием, в котором призывал их выступить против Германии и Турции на стороне Антанты[190].

Следует отметить, что заявления о верноподданничестве мусульман на страницах газет не являлись лишь пустым звуком. В начале войны мусульмане активно участвовали в благотворительной деятельности: с появлением раненых и беженцев в Казани и других крупных городах с многочисленным мусульманским населением стали возникать различные общественные и частные мусульманские благотворительные организации[191]. Их деятельность подробно освещалась на страницах прессы, что было вызвано, видимо, стремлением привлечь как можно больше состоятельных лиц к благотворительности и создать впечатление массовости этой деятельности; доказать, что мусульмане объединились и действуют сообща с русскими в общих государственных интересах. Однако вскоре наметился спад активности благотворительного движения мусульман. В качестве одной из причин наблюдателями отмечалось то обстоятельство, что обращение руководителей Мусульманского комитета по оказанию помощи раненым солдатам и их семьям с ходатайством об учреждении особого отличительного знака в виде красного полумесяца наподобие красной звезды для христианских благотворителей не получило поддержки в правительстве. Отказ в такой малости, принуждение мусульманских деятелей носить знак с чужой им христианской символикой порождали недовольство в мусульманской среде[192].

Несмотря на то, что в целом мусульманское население сохраняло спокойствие, открыто не выражало своего недовольства, в Российской империи возрастали антитурецкие и антиисламские настроения. Антимусульманская кампания проявилась и на страницах центральной и местной русской прессы. Ещё в августе 1914 г. в местных русскоязычных газетах появилось приглашение мусульман собраться для составления протеста против вооружения Турции[193]. С резкой обоснованной критикой таких публикаций выступил депутат Государственной думы Саидгирей Алкин: «Почему господа скептики не обращались с торжественными требованиями к российским подданным немцам? Почему не требовали, чтобы те выразили протест единоверному кайзеру? Почему же яд подозрительности и горечь недоверия адресуется лишь нам, хотя мы до настоящего времени ни в малейшей мере такой обиды не заслужили? Если бы даже был вынесен такой протест, кому он будет адресован, Турции, что ли? Дойдёт ли он по назначению и какая ему там будет цена?»[194]«Вмешиваться в чисто политические дела Турции и выражать против этого какие-либо протесты мы не имеем права. Мы, мусульмане, должны заботиться об усилении дружбы и согласия между Турцией и Россией не политиканством, а посредничеством между ними в делах торговли и промышленности. Вот что от нас зависит», — писала газета «Вакыт» и призывала Духовное управление принять меры в отношении самовольного петроградского