Чудеса арабского халифата - Александр Григорьевич Юрченко Страница 16

стороны Феодосия на противников его сильный ветер вырывал у них из рук бросаемые копья и стрелы и не только нес с необыкновенной силой все, что на них было пущено, но и их собственные стрелы обращал на их же тела. <...> Став же победителем, он, как думал и говорил ранее, низверг идолы Юпитера, которые, уж не знаю какими обрядами, были якобы заговорены на его гибель и поставлены в Альпах, а молнии их, сделанные из золота[29], благодушно и благосклонно подарил гонцам, когда они шутя (что допускала тогдашняя радость) рассказывали, будто молнии эти хотели поразить их» (Августин. О граде Божием. V. 26).

Город Регий в Италии, на берегу Мессинского пролива, призвана была защитить посвященная статуя; в нее каким-то образом были вложены огонь и вода. Об этом рассказывает Олимпиодор Фиванский, фрагменты сочинения которого сохранились в выписках патриарха Фотия: «Есть в Брутии город Регий, откуда, по словам историка, Аларих[30]хотел переправиться в Сицилию, но был остановлен: священная статуя, поставленная там, помешала этому переезду. Он рассказывает, что статуя эта была поставлена по обету еще в древности в ограждение от огня Этны и в отвращение морского набега варваров. В одной ноге у нее был неугасимый огонь; в другой — неиссякающая вода. Впоследствии, когда эта статуя погибла, Сицилия претерпела опустошения и от огня Этны, и от варваров» (Олимпиодор Фиванский. § 15). Статую ниспровергли в 421 г.

Поразительное зрелище, открывавшееся взору и слуху в Мессинском проливе, древние греки почитали за диковинку. «Течение Тирренского моря вызывает большое волнение у побережья мысов — и с сицилийской стороны, и у италийского мыса, называемого Регием; приносимое с широкого пространства в узкий пролив, морское течение оказывается резко сжатым. Волны вздымаются на большую высоту с ужасным стоном, разносимым далеко отсюда, когда их подбрасывает над проливом, они видны на большом расстоянии; это не похоже на обычное сильное волнение на море, когда клубящаяся влага становится белой и дымящейся, это скорее напоминает грозный вал, вызванный ураганом. Иногда валы сшибаются с устрашающим треском, окатывая оба мыса, и сходятся вновь с таким непереносимым грохотом, который трудно описать и невозможно слушать; столкновение сходящихся громад, когда они раскалываются, — зрелище столь жуткое для береговых наблюдателей, что многие погибают, в помрачении падая вниз. Достигши высоты прибрежных скал, волны вновь низвергаются, и тогда стремительный морской поток вскипает, рыча в бешеном водовороте, а поднимающаяся пучина отливает множеством цветов: темным, темно-синим, а чаще пурпурным. Зрелище и особенно водоворот этот не может вынести никакой зверь, не может ни видеть, ни слышать, ни оставаться спокойным, все звери устремляются вниз к [противоположному] подножию горы. Когда же кипение утихает, образуется воронка из крутящихся вихрей, и, кажется, будто страшный смерч или извивания гигантского дракона вызвали к жизни это непрестанное верчение» (Псевдо-Аристотель. Рассказы о диковинках. 130).

Книжные легенды о статуях-талисманах пережили столетия и были записаны епископом Конрадом, побывавшем в Неаполе в 1194 г. «Прямо перед городом расположена гора Везувий, из которой обычно все десять лет пылает огонь, выбрасывая тучи пепла. Напротив нее Вергилий поставил бронзового человека, державшего натянутый лук с лежавшей на тетиве стрелой. Однажды какой-то крестьянин, удивляясь тому, что тот постоянно грозит своим луком, но никогда не стреляет, спустил тетиву. И вот спущенная стрела попала в устье горы, и из устья тут же вырвалось пламя; оно до сих пор временами вырывается наружу» (Арнольд Любекский. V. 19).

Извлеченные из земли заговоренные изображения варваров в 421 г. ознаменовали начало падения Римской империи. Олимпиодор Фиванский не сомневается в этом факте. «Историк рассказывает о том, что он слышал от некоего Валерия, человека знаменитого, о серебряных статуях, некогда примененных в качестве талисмана во ограждение от варваров. Во время императора Констанция, когда Валерий управлял Фракией, донесли, что нашелся клад. Валерий, прибыв туда, узнал от окрестных жителей, что место это свято и что здесь есть изваяния, освященные по древнему обряду. Он доложил об этом императору и получил грамоту с поручением извлечь все, о чем сообщалось. И вот, когда это место раскопали, то нашли три статуи, сделанные целиком из серебра; они лежали во всем своем варварском обличье с заведенными за спину обеими руками, одетые в причудливо украшенную варварскую одежду, с длинными волосами, обращенными на север, т. е. в сторону варварской земли. После того, как эти статуи были вынуты [из земли], тотчас же, через несколько дней, сначала племя готов прошло через всю Фракию, а вскоре затем не замедлили и набеги гуннов и сарматов на Иллирик и на ту же Фракию: ведь как раз между самой Фракией и Иллириком и лежали заговоренные [изображения], и было похоже, что число статуй — три — заклинало от всех варварских племен» (Олимпиодор Фиванский. § 27).

е) Талисман Константинополя.

Византийский император Юстиниан (коронован в 527 г.) установил свою статую в Константинополе. «Поставил он и колонну, так называемую Августову, водрузив наверху свою конную статую, которая держит в левой руке шарообразное яблоко, так как он владел всей землей, а правую простирает и как бы указывает на персов, повелевая: «Стойте и не ступайте на ромейскую землю» (Хроника Симеона. 104. 10). Изваяние было исполнено символического смысла. Мы помним, что первые арабские талисманы представлены фигурами медных всадников на столбах.

О том, как выглядела конная статуя императора Юстиниана и что означал жест правой руки этой фигуры, рассказывает современник событий, историк Прокопий Кесарийский. Описание не лишено иронии, адресованной личности императора в образе древнегреческого героя Ахиллеса. «Перед зданием сената есть площадь: византийцы называют эту площадь Августеон. Тут есть настил из камней не меньше, чем в семь рядов, четырехугольной формы. Они все уложены в виде спуска ступенями, причем каждый ряд настолько меньше нижнего и настолько отступает от него, что каждый из камней, выступающий в своем ряду, образует ступень и собирающаяся здесь толпа народа может сидеть на них, как на скамейках. На этом каменном настиле поднимается колонна невероятной величины; она не является монолитной, но по окружности составлена из громадных камней; по краям они являются прямоугольными, а друг с другом они связаны искусством каменщиков. Чудесная бронза, вылитая в виде картин и венков, везде окружает эти камни, в смысле крепости связывая их, в смысле красоты прикрывая их, приблизительно во всем имея одинаковую форму с колонной, особенно вверху и внизу ее. Эта бронза по своему цвету много слабее, чем чистое золото, по цене же она почти равна серебру. Наверху этой колонны стоит огромный бронзовый конь, обращенный к востоку, — произведение, заслуживающее и осмотра, и большого описания.