Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич Страница 137

и принялся настойчиво и неотступно проповедовать, король, видя его в простой одежде ходящего босиком, подумал, что святой муж произносит такие [речи] не ради веры, а скорее чтобы собрать деньги. Поэтому он пообещал, что самым щедрым образом насытит его бедность всяческим богатством, если тот откажется от своего суесловия. Тогда Бонифаций немедленно вернулся на постоялый двор, облекся в подобающее самое драгоценное епископское облачение и в таком виде снова предстал во дворце перед королем. Король, видя его украшенным столь дорогими одеждами, сказал: “Теперь мы знаем, что к лжеучению тебя понудили не нужда и бедность, а незнание истины. Если ты хочешь все же, чтобы твоим словам поверили, пусть воздвигнут на небольшом расстоянии друг от друга две высоких поленницы и подожгут их. А ты, когда они разгорятся так, что оба костра сольются в один, пройди посредине. Если огонь причинит тебе хоть какой-нибудь вред, то мы сожжем тебя на этом костре дотла. Если же — что невероятно — ты окажешься невредим, то все мы уверуем в твоего Бога безо всяких возражений”. Этот уговор пришелся по душе и Бонифацию, и всем присутствовавшим язычникам. Бонифаций, одевшись словно для торжественной литургии, сначала со святой водой и возженной кадильницей со всех сторон обошел костер, а затем шагнул в бушевавшее пламя и вышел совершенно невредимым, так что не видно было даже ни единого обгоревшего волоса. Тогда король и все прочие, бывшие свидетелями этого зрелища, толпою бросились к ногам блаженного мужа, со слезами прося прощения и горячо моля о крещении. Потом к крещению стало стекаться такое множество язычников, что святой муж отправился к одному большому озеру и крестил народ в его обильных водах. Король же решил оставить королевство сыну, дабы не разлучаться с Бонифацием до конца своих дней. А брат короля, живший совместно с ним, не хотел уверовать и потому в отсутствие Бонифация был убит королем. Другой же брат, который жил уже отдельно от короля, как только к нему прибыл блаженный муж, не пожелал слушать его слов, но, пылая на него гневом за обращение брата, немедленно схватил его. Затем из опасения, как бы король не вырвал Бонифация из его рук, если он оставит его в живых, он приказал обезглавить [святого] на своих глазах и в присутствии немалой толпы. Однако тут же сам он ослеп и его со всеми бывшими там охватил такой столбняк, что никто не мог ни говорить, ни слышать, ни совершать какое-либо человеческое действие, а все стояли, застыв неподвижно, будто каменные. Король, узнав об этом, был в большом горе и задумал убить не только брата, но и предать мечу всех свидетелей этого преступления. Но когда он явился туда и увидел тело мученика, все еще лежавшее на виду, а брата и остальных — стоявшими в оцепенении без чувств и без движения, он и все его люди сочли за благо сначала помолиться за них — не вернет ли милосердный Господь им утраченные чувства; а потом, если согласятся уверовать, то вина простится им и они останутся жить, если же нет, то все погибнут от мстительных мечей. После долгой молитвы как самого короля, так и прочих христиан, к оцепеневшим не только вернулись прежние чувства, но, сверх того, выросла также решимость снискать истинное спасение. Они немедленно со слезами просили прощения за свое преступление, с великим ликованием приняли таинство крещения, а над телом блаженнейшего мученика воздвигли церковь» (Vita Romual., cap. 27, p. 57-60).[21] Убеждение, что Бруно-Бонифаций был крестителем Руси, у Петра Дамиани позаимствовал итальянский хронист начала XII в. Лев Марсикан, автор истории монастыря Монте Кассино. Повествуя о посещении ок. 998 г. монастыря германским императором Оттоном III (983—1002), хронист упоминает в свите Оттона «мужа Божия Ромуальда вместе с блаженным Бонифацием, кровным родственником императора, который некоторое время спустя соделался мучеником Христовым на Руси» (Leo Marsic. II, 18, р. 640-641: «Ео etiam tempore vir Dei Romualdus una cum beato Bonifacio imperatoris consanguineo qui paulopost apud Russiam Christi martyr effectus est, et cum aliis pluribus Teutonicis de praedicti imperatoris exercitu, ad hoc beati Benedicti monasterium orationis gratia venit»).

Как видим, картина, изображенная Петром Дамиани (три брата-князя, из которых один живет поблизости от старшего брата-«короля», а другой — далеко, оба находятся в конфликте со старшим, первый из них гибнет от руки «короля» и т. п.) в самом деле живо напоминает взаимоотношения между тремя Святославичами, как они изображены в «Повести временных лет»: старший Ярополк княжит в Киеве, его брат Олег — поблизости у древлян, другой же брат Владимир — в далеком Новгороде; затем Олег гибнет в схватке с Ярополком, после чего разгорается борьба между Ярополком и Владимиром (ПСРЛ, 1, стб. 74-75; 2, стб. 62-63). О некоторых других чертах сходства, выявление которых потребует агиографических сопоставлений, скажем ниже в своем месте.

Говоря о миссионерском рвении императора Оттона III, Адемар в первоначальной редакции своей «Хроники» в главе III, 37 замечает только, что он «по воле Божией сподобился обратить к вере Христовой народы Венгрии вместе с их королем» («... Dei voluntate populos Hungariae una cum rege eorum ad fidem Christi convertere meruit»). В последней редакции к этому месту дан пространный экскурс: «У него были два досточтимейших епископа: святой Адальберт, архиепископ города Праги, что в области Богемия, а также святой Бруно, епископ города Аугсбурга, что в области Бавария, кровный родственник названного императора. Святой Адальберт был малого роста, а святой Бруно — велик телом». Император отправляет Адальберта проповедовать славянам «в городе Праге ... в области Польша». «Следуя его примеру, Бруно просил императора приказать, чтобы вместо него на кафедру назначили [другого] епископа, которого он выбрал, по имени Удальрик. После того как это было исполнено, сам он смиренно удалился в область Венгрию, которая зовется Белой Венгрией в отличие от другой — Венгрии Черной, потому что ее народ смуглого цвета наподобие эфиопов». Адальберт обращает к вере четыре области: Польшу, Славянию (Sclavania), Варедонию (?) (Waredonia) и Краковию (Cracovia). Затем он отправляется в «область печенегов» («provintia Pincenatorum»), где и погибает. Польский князь («король Славянин») Болеслав I (Botasclavus) (992—1025) выкупает мощи Адальберта и строит в честь него монастырь. «Святой же Бруно обратил к вере область Венгрию [и] [22] другую, которая зовется Русью. Он крестил короля Венгрии по имени Геза, которого в крещении, переменив имя, назвал Стефаном и которого император Оттон восприял от купели на рождество первомученика Стефана и позволил ему